Павел Вдовиченко: «Если вытолкнуть тему Чернобыля через дверь, то она возвратится через окно к нашим следующим поколениям»

Вторая часть интервью с основателем «Радимичей» и советником генерального директора Фонда президентских грантов Павлом Вдовиченко посвящена чернобыльским проблемам. Также мы затронули его поездки в Японию и другие страны, темы журналистики и личных увлечений. Напомним, в первой части интервью речь шла об НКО, гражданском обществе и пенсионной реформе.

О «Радимичах»
и русском миллионе

— Как у Вас родилась идея создать «Радимичи»?
— Когда случилась трагедия в Чернобыле, все бросились уезжать из наших пораженных радиацией мест. Я остался. Причина прозаична: не было денег на переезд, да и слышал рассказы вернувшихся из «переселения» коллег. Многие были разочарованы. Но было понятно, что если остаться, то жить, как позавчера, уже не придется, потому что радиация пришла к нам не на три недели. Нужно было защитить себя. Я был учителем, наши выпускницы — учителя начальных классов — после окончания педучилища должны были возвращаться в свои пустеющие деревни, откуда побежали и врач, и учитель, и агротехник, и председатель колхоза. Их было жалко. Они должны стать сильнее, чтобы выжить, но как это сделать? Тогда возникла идея создать студенческий клуб. Мы решили помогать ветеранам-учителям, а также инвалидам, детям-сиротам, старикам в Святске, Старом Вышкове, Красном Камне и других деревнях. Эта совместная история должна была обучить нас стать активнее, сильнее, дружнее, выносливее.

— Это в каком году?
— В 1987-ом. Через три года мы стали известны, но стало и тяжело. Во-первых, это была пора проб и ошибок, наших ошибок. Во-вторых, любая поездка к старикам, в интернат к детям требовала денег, а у нас были только стипендии радимичей и моя зарплата. На начало 90-х мы вышли с именем, навыками, желанием работать лучше, больше, но денег катастрофически не хватало. Мы вкусили все те «радости», с которыми сталкивается любая начинающая общественная организация. Довольно долго не регистрировали себя юридически, а просто работали. Когда уже стали реализовывать серьезные проекты, мы зарегистрировались. Это был 1992 год.

— Чего удалось достичь «Радимичам» за прошедшие годы?
— Необходимость реализации проектов на хорошем уровне пришла в то время, когда в нашу организацию стали возвращаться выпускники-радимичи и проситься снова работать, как в юности. Но встал вопрос о помещении, о деньгах на зарплаты для них. Несколько лет прошло, пока мы смогли решить эти проблемы. Помещение нам передала администрация города Новозыбкова. С деньгами нам долго помогали немецкие общественники из Золингена, ведь русские разворотливые сограждане в ту пору активно разворовывали, растаскивали страну, и таким, как наша организация, просто отказывали в помощи. Ребята-немцы без всяких условий встали рядом с нами плечом к плечу и помогли организовать ряд очень серьезных дел. Причем им в Германии «знающие люди» очень не советовали работать с русской организацией (русские обманут, обворуют, они неискренни и т.д.). Но именно с молодыми немцами «Радимичи» организовали лагерь «Новокемп» под Суражом на 500-600 детей, врачи-радимичи лечат детей, страдающих ДЦП (около 400 детей со всей России и ряда стран), обследуют щитовидную железу у жителей Новозыбкова и деревень. В информационном чернобыльском центре объясняют детям, как остаться здоровыми, проживая в чернобыльской зоне, работает молодежный центр «Радимичи», который открыл двери для мальчишек и девчонок в те часы, когда их родители еще находятся на работе. В конце 90-х годов, когда компьютеров в школах не было, радимичи организовали десять компьютерных клубов в деревнях, чтобы отвлечь школьников от праздного времяпровождения и спровоцировать на получение позитивных знаний в Интернете. Мы открыли в Новозыбкове представительство Брянского государственного технического университета и Современной гуманитарной академии, организовали социально-реабилитационный центр для детей, которых в России в конце 90-х считали необучаемыми, открыли логопедический кабинет. Семь лет проводился конкурс компьютерщиков среди русских, украинских и белорусских школьников (под эгидой ООН), победители которого приезжали в «Новокемп» на компьютерную смену. Вся работа строится усилиями молодых добровольцев: старшеклассников, студентов — будущих учителей, медиков и просто молодых людей в свободное от учебы или работы время.

— Сколько благополучателей у общественной организации «Радимичи»?
— Хороший вопрос и важный показатель для любой НКО. Благополучателей — 5-7 тысяч в год. При этом они разные: отдохнул ребенок 18-20 дней в «Новокемпе» — один благополучатель, но и человек, у которого обследовали щитовидную железу, или ребенок, побывавший у логопеда, — тоже наш благополучатель, хотя на работу с ним ушло 20-50 минут.

— Полагаю, таким организациям, как «Радимичи», нужно помогать. Есть ли желающие?
— Конечно, «Радимичам» нужна помощь русского бизнеса и просто рядового человека. Когда я создавал общественную организацию, то понимал, что помощи особо ожидать не стоит. Брал многое на свои плечи. Но потом понял, что ребенок в чернобыльской зоне нуждается в помощи всего общества. Поэтому пересмотрел свою позицию и стал обращаться к бизнесменам, чиновникам, простым людям. И даже начал мечтать о том времени, когда к нам в дело придет наконец-то условный «русский миллион». К сожалению, такого крупного спонсора у нас нет. Конечно, нам время от времени помогают. Тот же Виталий Харкевич (гендиректор ООО «Новозыбков» — прим. авт.), ООО «Форт». Бежицкий пищекомбинат и «Продукты от Ильиной» помогают продуктами, необходимыми в работе с детьми и молодежью. Суражский «Пролетарий», передав нам свой лагерь, ежегодно помогает в случае необходимости. Иначе мы просто не смогли бы выжить.
Вспоминается великолепный случай: приезжают как-то из Клинцов двое мужчин. Один из них представился Андреем, фамилию называть не стал. Сказал, что занимается бизнесом и хочет помочь. Когда-то давно он привозил в «Радимичи» своего ребенка на лечение. Его тогда поразили внимание и искренняя забота о детях наших специалистов. Уже после этого Андрей оказался в тюрьме. Выйдя на свободу, он решил помочь «Радимичам». Мы попросили стол для массажа. В ответ услышали: «Хорошо, будет!» Через пару недель он вместе с другом привез стол на микроавтобусе. Я уточнил, можно ли про него рассказать в прессе, на что получил отказ. «Я восхищен вашей организацией и делаю это для детей». Этот случай для меня — символ чистоты, и сейчас хочу сказать: «Андрей, я всегда буду помнить твой человеческий поступок!»

— У нас был похожий случай после интервью с начальником ФК «Клинцы».
— Да, это замечательно. Но чаще бывает иное: несколько раз приходил к известному владельцу магазинов с мыслью: «Василий Иванович, ты замечательный бизнесмен, но твои дети и внуки всегда будут жить в нашем обществе. Я знаю, тебе некогда заниматься с чужими бесхозными подростками, со стариками; ты хорошо занимаешься своим делом, и твои сутки заняты другими вещами. У тебя неплохо с деньгами, но с собой в другую жизнь много мешков с деньгами не унесешь. Может, чтобы твои дети жили спокойно, чтобы твоя совесть была чище, хоть малую часть своих средств ты пустишь на помощь детям через такую организацию, как «Радимичи» или ей подобную?» Я предложил ему выбрать любой из наших детских проектов и финансово сопроводить его. «Везде будет написано, что Василий Иванович — спонсор этого проекта». В ответ слышу: «Павел, хорошо. Я тебе 5-10 тысяч буду давать один раз в квартал». Что сказать? Супер! Если учесть, что любой из долгосрочных проектов стоит значительно больше. Теперь понятно, почему ты миллионер… Помощь радимичам нужна и сегодня.

О радиации

— Есть два лагеря: одни утверждают, что влияние радиации в чернобыльской зоне и в целом на здоровье людей сильно преувеличено, другие, наоборот, что оно преуменьшено. Вы находитесь на чьей стороне?
— Для начала хочу сказать, что я не радиобиолог… Но я живу на этой земле, кое-что читаю, анализирую, делаю собственные выводы. Ими и готов поделиться. Давайте вспомним: во время катастрофы в Чернобыле внутрь горящего блока АЭС с вертолетов забрасывались мешки с песком, свинцом, глиной и другими веществами. Они должны были заткнуть проломы в блоке. Сейчас это кажется глупым, но тогда казалось единственно возможным. Весь этот груз падал в огромный огненный котел, мгновенно соединялся при температуре в несколько десятков тысяч градусов с радиоактивными частицами и «выплевывался» в виде раскаленной смеси на десятки километров вверх, распыляясь на миллиарды микроскопических взвешенных частиц, которые смешивались с облаками. Эти облака разошлись по ветру. А ветер в конце апреля 1986 года дул в разные стороны. Часть из тех миллиардов радиоактивных частиц и воздухом, насыщенным радиоактивным йодом, цезием, стронцием, америцием и другими радиоактивными веществами, прилетели в наш с вами край, за неделю сделав землю, воду и даже отчасти воздух (в самые первые недели после катастрофы) насыщенными радионуклидами.
По земле в те весенние дни 1986 года «горячие» частицы радиоактивных веществ расстелились тонким и очень неравномерным слоем. Миллиарды микроскопических сплавленных с микропесчинками кусочков стронция, цезия и других редкоземельных частиц находятся до сих пор на разных глубинах почвы, в коре деревьев.
Из физики мы помним, что у радиации есть гамма-лучи, которые летят быстро, далеко и пронизывают все вокруг, проходят сквозь стены, но причиняют мало вреда человеку. Есть бета-частицы, которые в сотни раз опаснее. Но еще опаснее альфа-частицы. Если такие частицы попадают на кожу человека с грязью, песчинками и долго задерживаются на ней, то, как считают специалисты, возникают риски онкологии.
Если мы с вами поднимаем яблоко с земли и едим, не помыв его, то должны представлять, такие «горячие» альфа и бета-частицы будут идти по пищеводу и «прожигать» его по пути следования. Это может привести потом к появлению различных необычных в бытовом плане заболеваний (например, к раку пищевода, желудка, кишечника, лейкемии и др.). Если таких частиц много, то риск серьезно возрастает.
Или такой пример: отдыхаем на природе, жарим шашлыки. Поднялся ветер, порывы его несут пыль на продукты. Мы не обращаем внимания и едим. Хотя в пыли могут быть и «горячие частицы». Так делать нельзя — это опасно.

— Чего еще нужно опасаться людям, проживающим на загрязненных территориях?
— Песчаных бурь, лесных пожаров, поджогов травы весной. Дышать этим дымом просто опасно. Опасные частицы разносятся далеко. Нам могли бы помочь обычные ватно-марлевые повязки, но у нас нет культуры пользования ими. Хотя для Фукусимы и ряда других японских городов — это норма. Но нужно знать: «горячие частицы» могут попасть через нос внутрь и воздействовать на дыхательные пути, на легкие. Это наши повседневные риски.

— Насколько опасны дары леса, собранные в юго-западных районах области?
— На сто процентов опасны. Мы с вами знаем о случаях заболевания щитовидной железы у наших детей, подростков. Причем происходит это значительно чаще, чем в чистых регионах. У молодых людей встречается даже рак щитовидной железы. К сожалению, встречаются и другие нехорошие случаи… Многие спросят, как так происходит, ведь после катастрофы прошло много лет! Можно предположить, что дома в таких семьях пьют молоко от козочки, коровы, дружно заготавливают лесные ягоды, едят рыбу из пруда. Влияют и те факторы, о которых уже шла речь.

— Как понять, где можно, а где нельзя в нашей местности собирать ягоды и грибы?
— Нужны консультации специалистов-радиологов и подробные карты радиоактивного загрязнения местности. Я помню, что в первые годы после чернобыльской аварии измерения показывали, что с одной стороны моего дома радиация была в 10-15 раз больше, чем с другой. Даже в местах, где на карте нет радиационного пятна, можно попасть на точку, в которую из маленькой тучки в апреле-мае 1986 года опустились опасные частицы. Чернику ни в коем случае нельзя собирать без контроля в лаборатории. Рыбу, которая питается илом, тоже нельзя употреблять без дополнительного контроля. И охотиться на кабанов, лосей, другую живность нужно с большой степенью осторожности.

— А грибы?
— Ваши читатели живут в районе Клинцов и окрестностях города. Каждому грибнику советую помнить о пятнистости радиационных районов. Не ходите в первый попавшийся лес. Если вы знаете свои заветные грибные места, то время от времени нужно отнести лукошко, чтобы специалисты сделали контроль на наличие или отсутствие радиации. Но есть еще одно правило: пластинчатые грибы меньше накапливают радиацию (например, опята), в отличие от трубчатых, и их легко промыть.

— А боровики?
— Нет. Их чаще нужно проверять. Конечно, можно попасть на чистое место и взять незараженные грибы. Но все-таки советую проверять!

— Термическая обработка дает эффект?
— Я читал, что можно отварить, и радиация уменьшится. Но это, на мой взгляд, на время войны, когда лишь бы выжить. В обычной же ситуации, если вы поняли, что грибы радиоактивные, то их нужно выбросить подальше. Какую радиацию убьет варка? Она рассчитана на то, что, пока грибы варятся, из них выпадет часть горячих частиц. А если они внутри гриба?

— Так в том-то и дело, что даже среди ученых нет единого мнения о всех тех опасностях, что Вы сейчас обозначили. Поэтому интересно узнать именно Вашу точку зрения.
— Считаю, что легкого отношения к радиации нужно опасаться. Практика нашей деятельности показывает, что и в постчернобыльском поколении, которого не коснулся сам взрыв, среди детей и подростков есть случаи отклонений в щитовидной железе и другие патологии.
Если мы вытолкнем тему Чернобыльской аварии через дверь, то она возвратится через окно к следующим поколениям. Я так говорил и 20 лет назад. Время подтверждает правоту этих утверждений.

— Конкретный пример: насколько чиста территория от Клинцов до Суража?
— Прежде чем прийти в «Новокемп», мы проверяли. Возле Суража было чисто.

— А в Затишье?
— Для того чтобы говорить о вещах конкретных, нужно заново измерить уровень радиации в конкретных местах. Если смотреть старые карты, то в районе возле Клинцов есть пятна.

— Несколько лет назад после смены областного руководства Новозыбкову изменили статус. Теперь это город с правом на отселение, как и Клинцы. Действительно ли радиация уменьшилась? Или это политическое решение?
— Каждый радиоактивный элемент имеет период полураспада, полного распада. Чтобы понять, когда наша территория станет чистой, как говорят специалисты, нужно умножить период полураспада каждого конкретного элемента на 20. Конечно, сейчас радиация меньше, чем была 30 лет назад, об этом говорят даже физические законы. Другой вопрос: «Какие элементы, чем вредны для людей и животных, как они повлияют на следующие поколения?» Не всегда нужно ожидать прямого действия только на людей, которые жили в момент аварии. Японская практика Хиросимы и Нагасаки показывает, что во втором и третьем поколениях появляются новые заболевания — страдают дети и внуки хибакуся (жертвы атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки — прим. авт.). Я не являюсь сторонником утверждения, что «все хорошо, Чернобыль был давно, надо об этом забыть и жить спокойно».

— Значит, Вы против изменения статуса Новозыбкова?
— Можно уже сегодня объявить все территории экологически чистыми, но кто ответит, как это связано с периодом полураспада радиоактивных частиц?


— Максим Шевцов возглавлял в Новозыбкове борьбу за возвращение статуса города, находящегося в зоне отселения. При этом он настоятельно советовал общественникам не высовываться, не проводить акций протеста. Благо, не все они его не слушались. А сам Максим Шевцов приходил в СМИ и вкрадчивым голосом обозначал свою якобы работу. Потом он затих… Что это вообще было?
 У каждого из нас, работающих в некоммерческом секторе, своя функция: одни десятилетия решают проблемы конкретных сограждан, другие, вероятно, предназначены для тех вещей, о которых Вы рассказали только что. Дело совести каждого из нас. Защитником интересов чернобыльцев Максима Шевцова значительная часть новозыбковцев вовсе не считают. Странный человек со странной позицией относительно чернобыльской темы в городе, где велики потребности в честном отношении к этой проблеме. Я понимаю этих людей.

— Еще 10-15 лет назад в Новозыбков было приятно приехать — чистый и ухоженный город. Тогда это все считалось необходимостью в условиях радиационного загрязнения. Сейчас от порядка и чистоты в городе не осталось и следа. Власти что-нибудь делают для снижения радиации?
— Вы задали сложный вопрос. Город может быть внешне чистым и в то же время наполненным радиоактивными «горячими» частицами. А может быть картина и иной. Я несколько раз был в Японии. В Фукусиме своими глазами видел, как тщательно проводится реальная дезактивация: на улице к определенному участку подъезжают 3-4 машины, выходят люди с инструментом. Под каждым деревом и кустом на участке 10-15 квадратных метров один из них проверяет уровень радиации. Затем они надевают респираторы, резиновые перчатки, спецодежду и снимают верхний слой грунта. Работают небольшими лопатами, совками и строительными кисточками. В процессе работы периодически снова измеряют уровень радиации, пока не доходят до чистого грунта. Все это складывается в мешки и увозится на специальный полигон, где кубометрами складируется и снаружи обкладывается метровым слоем мешков с чистой землей.
К большому сожалению, в Новозыбкове, Злынке, Красной Горе, Гордеевке, Клинцах аналогичная работа была проведена только на территориях школ, детских садов и других детских учреждений. На улицах, в скверах, под деревьями так методично, из квартала в квартал, грунт никто не очищал. Ни 25-30 лет назад, ни сейчас. Да, сделано было много, но эпизодично и не очень системно. Поэтому в каждом из наших населенных пунктов, включая Клинцы, и сейчас можно найти места с высоким уровнем радиации. Не говоря уже о частных огородах, куда никто с дезактивационными мероприятиями не заходил. А ведь именно оттуда фрукты и ягоды, продающиеся каждое лето на наших рынках.

— Вы уже говорили, что в Белоруссии все было иначе.
— Чернобыльская тема в Белоруссии с первых дней трагедии стала делом и государства, и общества. Они великолепно использовали 90-е годы для популяризации этой темы на международной арене. Их ученые поехали по всему миру и стали рассказывать об этой беде, учителя повезли детей на оздоровление, врачи стали создавать НКО по защите прав белорусских детей и взрослых чернобыльцев. Лукашенко в этом вопросе работал великолепно. В какую бы страну я ни приезжал, везде уже были белорусы и договорились, что им будут помогать немцы, бельгийцы, японцы, испанцы с итальянцами и другие. Такая активность белорусов вызывает симпатию.

— После трагедии на Фукусиме Вас приглашали в Японию. Вы даже выступали в японском парламенте. Расскажите об этом.
— Еще в начале 90-х я пришел к выводу, что проблема, над которой работают «Радимичи», не новозыбковская, и даже не чернобыльская, а международная. Ведь мы заняты решением социальных проблем в регионе, пострадавшем от техногенной катастрофы. А от таковой не застрахован никто. Она вполне и даже обязательно может произойти в будущем в какой-либо стране мира. На атомной станции, химзаводе или другом сложном производстве. Поводом может быть не только разгильдяйство, но и природный фактор, теракт, военные действия, упавший метеорит… Я решил, что если мы наработаем методику, каким образом с помощью социальной активности населения решить ряд проблем, то это будет хорошая школа на будущее. Наши партнеры — немцы, японцы, швейцарцы, итальянцы — меня услышали. Потом я повторял это и с трибуны ООН в Женеве, в 2000-е годы в Вене.
Поэтому, когда в марте 2011 года, спустя ровно 25 лет после Чернобыля, случилась трагедия в Фукусиме, то японцам понадобились именно «Радимичи». Правда, они переживали и говорили: «Павел, мы просим тебя нам помочь, но ты из радиационной зоны, а здесь вспышка на АЭС, самая живая радиация, может, тебе не стоит ехать». Я ответил: «Нет, коллеги, именно сейчас нужна наша помощь этим людям в Фукусиме, я приеду». Были встречи в районах Фукусимы, в университетской библиотеке, в парламенте, где собрались депутаты оппозиционных партий и простые жители Токио, на островах с японскими рыбаками, с хибакуся. Были десятки вопросов о нашей работе, были и такие вопросы, которые прозвучали сегодня в нашем интервью. Также был организован митинг. На него вышли 8,5 тысяч человек. Первое слово на нем дали мне. После митинга мне предложили возглавить демонстрацию: «Павел-сан, Вас просят пройти вперед». Я думал, там будет пару десятков человек во главе колонны, профсоюзных деятелей и т.п. А оказалось, что я был один. Рядом были только профессор-переводчик и полицейский. Передо мной плакат… И мы пошли к зданию той фирмы, которая владеет АЭС в Фукусиме. Через некоторое время у меня были проблемы с получением визы в Южную Корею. Корейские спецслужбы посчитали меня организатором крупных протестных акций и впустили в свою страну только после того, как взяли подписку о неучастии в манифестациях на территории Сеула.

— Насколько мне известно, Вы имеете отношение к прессе. Как оцените состояние журналистики в современной России?
— Уверен, что каждый человек, независимо от его профессии, имеет достаточный простор для выражения собственного «я». Человек может быть честен так же, как он может и кривить душой. Будь то врач, учитель, почтальон или водитель машины. Если человек нечестен и захочет получить, например, взятку, то будь он врач, учитель или журналист, он такую возможность создаст и будет ей пользоваться. У честного человека такой мысли не может быть в принципе. При прочих равных условиях в уровне оплаты, в круге решаемых задач у каждого есть свое поле, достаточное для ощущения свободы действия и принимаемых решений.
Если ты в этой школе или в редакции ощущаешь себя несвободным, тебе однажды показалось, что тебе не дают реализовать свои замыслы и помыслы, то и в такой ситуации имеет место интересная развилка для действия. Ты можешь выбрать. Даже в случае твоей полной правоты можно, например, немного виновато сказать шефу: «Извините, я был не очень хорошим человеком, когда заставил Вас нервничать. Больше никогда так не буду делать. Я буду слушать только Вас, мой дорогой завуч (или мой дорогой главный редактор)». А можно встать и сказать: «Коллеги, я понимаю, что у каждого из нас есть поле компромиссов, но оно не должно зашкаливать за определенный процент. Я с сожалением отмечаю, что у нас с вами этот сектор постоянно расширяется и достиг моего внутреннего предела. Вы все чаще требуете от меня переступить некоторую черту, за которой я все меньше себя уважаю. Так не может продолжаться бесконечно. Либо вы меня услышите, либо я ухожу».

— До боли знакомая история. Точнее и не скажешь… Из каких источников Вы черпаете информацию и узнаете новости?
— Уже Интернет. Более половины. Книги. Коллеги. Широкий круг интересных толковых людей из разных сфер действия. Не телевизор, нет.

— Какие у Вас увлечения? Времени на них хватает?
— В первую очередь, это три моих внука-внучки. Немного увлекаюсь пчеловодством. Люблю помогать молодежи. Много знаю, подскажу. Спросят — обязательно отвечу, в вариантах. Пусть выбирают подходящий, который станет со временем для них своим.

— Вы объездили много стран. Где побывали, какая страна Вам понравилась больше всего?
— Я был в США, Японии, Южной Корее, Австралии, Германии, Швейцарии, Бельгии, Франции. У каждой страны есть свои плюсы и минусы. Конечно, у меня была возможность где-то остаться. Но могу сказать, что я русский с украинской фамилией, хотя во мне течет и чуточку татарской крови. Изучал свою родословную и обнаружил, что один из предков моих на рубеже 17-18 веков из-под Костромы пришел в наши края как старовер-раскольник и осел в Злынке. Им оказался Григорий Алябьев. Покопался дальше и понял, что это мог быть обрусевший крещеный до Никоновской реформы татарин.

— У кого из нас ее нет…
 Да. А фамилию мне подарил мой дед – Павел Иванович Вдовиченко – родом он был из Клинцов или предместья. Я в честь его Павлом назван. Рос он с отцом и мачехой. В 9 лет пошёл на фабрику мальчиком на побегушках. Это когда нужно по первому зову рабочего срочно принести заготовки к станку, или сверло, или отнести готовую продукцию на склад. С первой получки хотел купить себе настоящие сапоги. Чтобы явиться домой в них. А денег не хватило. Купил заготовки без подошвы. Надел и гордо пошёл по пыльной дороге мимо соседей. И только один дядя спросил: «Это что, Павлуш, у тебя новые сапоги, что ли?»  «Да», — гордо ответил мальчуган. «А что это за подошвы такие интересные, что следы пальчиков на песке остаются?» На всю жизнь запомнил дедушка тот случай. В 11 лет он встал к станку. Папа сделал для него специальный помост по всей длине станка. В 13 лет ему обрезало три пальца на правой руке. Но работу не бросил. Работал до 78 лет. Слыл очень хорошим механиком. Когда читаю про людей с фамилией Вдовиченко из Клинцов, то думаю, что это могут быть мои родственники. Когда-нибудь встретимся…

— Поскольку Вы не хотите выделять одну страну, то перефразирую вопрос. Что Вам ближе: Европа или Азия?
— Европа. У нас общее христианское начало. Мы разные, но нам хорошо сотрудничать. Мы с немцами, например, очень хорошо дополняем друг друга. Впрочем, и с итальянцами, и со швейцарцами работать легко. Но, с другой стороны, могу сказать, что мы ментально очень близки с японцами. Я сейчас буду говорить о работящих русских, которые очень похожи на японцев. Мы захлебываемся от счастья в работе, японцы такие же. И в застолье они также веселы и общительны. Где-то перебивают друг друга, как мы, когда уже подвыпили, кто-то поет, кто-то разговаривает, кто-то подшучивает. Переводчики в такие вечера не нужны. Они даже мешают. Шучу.

— Вы уже почти ответили на следующий вопрос, но все же. Вас никогда не посещали мысли об эмиграции?
— Нет. Но если начинаешь анализировать глубже, ворошишь разные закоулки в своей голове, сравниваешь страны, то иногда задаешь себе вопрос: «А чем лучше моя страна, мог бы ты здесь жить?» Сложно найти, чем Германия или Бельгия хуже России. Или тем более Швейцария. Там трудно найти, чем Россия лучше. Но вопрос в другом: для человека, который родился там — это его страна, а у тебя есть своя страна. И даже если она не очень ухожена, ты все же с удовольствием возвращаешься домой.

— Если все же предположить, что Вам предстоит жить в другой стране, которую можно выбрать самому. Куда бы переехали и почему?
— Это нехороший вопрос. Я видел русских, переехавших в Австралию, Швейцарию, Германию и другие страны. Пойми, никуда не хотел бы переезжать, я другой. И работаю в Москве последние годы, но не хотел бы жить в Москве — я другой. Как перелетная птичка: приходит пора — за руль и в столицу. Пришел иной день — еду домой. В радиоактивном Новозыбкове я ощущаю себя лучше всего.

— Ваш любимый исторический персонаж?
— Петр Столыпин. Человек, который хотел что-то изменить в нашей стране. За что, в общем-то, и поплатился.

Жора КОСТАКЕВИЧ

ФОТО: Павел Вдовиченко в г. Токио

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *