Павел Вдовиченко: «Над нами только Бог, Закон и собственная совесть»

Героем нашей традиционной рубрики «Разговор без микрофона» стал один из самых известных на сегодня жителей Брянской области Павел Вдовиченко. При этом имя он сделал себе не в политике и не в спорте, а на ниве общественной деятельности. Когда случилась трагедия в Чернобыле, обычный учитель истории из Новозыбкова решил создать организацию «Радимичи — детям Чернобыля», слава о которой разошлась далеко за пределы не только нашего региона, но и за пределы России.

Уже восемь лет он не руководит «Радимичами», передав бразды правления молодым. Сейчас он занимает ответственный пост в Москве — в Фонде президентских грантов. Живет и работает на два города. Нашу беседу мы разделили на две части. Сегодня речь пойдет о некоммерческих организациях, гражданском обществе и пенсионной реформе. Во второй части мы затронем темы радиации, чернобыльских льгот, а также коснемся проблем журналистики и других тем.

О некоммерческих организациях (НКО)

— Павел Иванович, наше интервью выйдет 5 декабря. Это день, когда была принята сталинская Конституция. В то время, а потом и в современной России День Конституции всегда был выходным и праздничным. Но в начале этого века он перестал быть таковым в нашей стране, хотя почти во всех цивилизованных странах празднуется. Не считаете ли Вы, что, отменив день Конституции, наше государство сделало легитимным нарушение ее статей?
— На этот вопрос ответ простым быть не может. Можно придумывать сколько угодно праздников и объявлять их выходными днями. Но вряд ли это будет способствовать повышению уровня законопослушания, морали и нравственности в обществе. Нарушение норм Конституции, нужно признать, имеет место в нашей жизни. Но причины этих вещей лежат не на поверхности. Они и в расколе общества на ряд далеко друг от друга отстоящих социальных групп, и в понижении общего уровня политической культуры (как управленцев, так и просто наших сограждан), и в слабости гражданского общества. Есть и исторические предпосылки. Но и это далеко не полный список причин.

— Уже несколько лет Вы работаете в Москве. Чем занимаетесь?
В 2013 году председатель движения «Гражданское достоинство» Элла Памфилова пригласила меня помочь ей организовать конкурс президентских грантов среди правозащитных НКО. Я принял предложение. Вместе с ней мы организовали эту работу, привнеся ряд абсолютно новых вещей: так, впервые в истории общероссийских конкурсов грантов более 70% средств ушло не на московские НКО, а за МКАД. Мы стали активно обучать лидеров НКО написанию заявок на гранты, отвечать на письма НКО, не выигравших в конкурсе. Старались работать честно, прозрачно.

— Почему Элла Памфилова пригласила именно Вас?
— Я тоже задавал себе этот вопрос. Можно быть уверенными, что в ее картотеке были сотни кандидатур.
Возможно, на принятие решения повлияло имя и степень признания новозыбковской общественной организации «Радимичи», которая к тому времени более 25 лет работала на чернобыльских территориях, она известна не только в России, Украине и Белоруссии, но и на международной арене. У «Радимичей» есть друзья и партнеры в стране и за рубежом. Так, с Германией новозыбковские общественники работают с 1992 года, со Швейцарией и Японией — с 2003-го, а также восемь лет с Италией. Радимичи создали хорошую материальную базу для работы, имеют большой опыт (более 31 года) и являются образцом для многих НКО. Хотя, должен отметить, на тот момент я вышел из организации, чтобы дать возможность юным радимичам реализовывать стоящие перед НКО задачи без оглядки на мое мнение, на мой авторитет. Каждый должен чувствовать, когда нужно уступить дорогу молодым Я сделал это в 55 лет.

— С Японией начали работать еще до трагедии в Фукусиме?
— Да. С 2003 года. С темой «Фукусима» — особая история. Чернобыльская трагедия коснулась ряда стран мира, но в большей степени — Украины, Белоруссии и России. При этом нужно иметь в виду, что Белоруссия на правительственном уровне десятилетиями великолепно решала чернобыльскую проблему. На втором месте шла Украина, где и находится Чернобыль. В России эта проблема немного отступала в тень. Отмечу, что российско-белорусский центр радиационной медицины появился не в Брянской области, а в Гомеле. Основные медицинские центры для чернобыльцев появились в Обнинске, Москве, затем в Брянске и только недавно в Клинцах (на пораженных радиацией территориях).
Когда случилась авария на Фукусиме и встал вопрос о приглашении японской общественностью людей, имеющих историю преодоления социальных последствий на пораженных радионуклидами территориях, японцы сделали однозначный выбор в пользу организации «Радимичи». Они пригласили меня к себе, чтобы я встречался с жителями пострадавших районов и отвечал на их многочисленные вопросы, успокаивал отчаявшихся, делился опытом. После этого японские ученые и общественные деятели ежегодно приезжают в «Радимичи» в поисках информации. Они хотят понять, как «Радимичи» организовали свою деятельность по реальной социальной защите населения, пострадавшего от чернобыльской катастрофы.
Наверное, все это и учла Элла Александровна. Вскоре она ушла выполнять иные важные функции, а я с небольшой командой коллег продолжил работу.
В 2017 году мы (ООД «Гражданское достоинство») стали соучредителями Фонда президентских грантов. С этого момента началась новая история.

— Получается, у вашей организации немного поменялся статус.
— Нет, статус не менялся. Но мы стали соучредителями Фонда. Екатериной Лаховой (председатель Союза женщин России, представитель от Брянской области в Совете Федераций — прим. авт.) и мне была поручена регистрация Фонда президентских грантов в Министерстве юстиции. Это было сделано весной 2017 года.

— Памфилова, Лахова… Получается, что Вы работаете с самыми известными женщинами-политиками в нашей стране.
— Не только с женщинами. Работаю со многими интересными людьми. В новый Фонд пришла молодая команда, входящим в нее людям по 30-35 лет. Но нужен был и опыт чистой работы предыдущих грантоператоров. Генеральный директор Фонда Илья Чукалин счел необходимым пригласить меня в качестве своего советника. Вторым его советником стал тоже уроженец Брянщины — Владимир Татаринов. Мы в команде создавали (сначала на волонтерских началах, потом в качестве официальных организаторов) работу абсолютно новой структуры, которая сегодня становится важнейшим институтом развития гражданского общества в России. Сегодня Фонд президентских грантов дает шанс тысячам некоммерческих организаций получить серьезную поддержку для развития и реализации своих социальных проектов. Сейчас мы вместе с коллегой Вячеславом Гудалиным отвечаем за организацию экспертизы качества заявок на получение грантов. Это один из важнейших секторов работы Фонда. Напомню, что в течение года Фонд распределяет через конкурс восемь миллиардов рублей.

— Сколько средств могут принести в свой регион общественные организации, вынося за скобки Москву и другие крупнейшие города?
— По-разному. Там, где власть поворачивается к некоммерческому сектору лицом и активно помогает как опытным организациям, так и начинающим в работе, результат очень неплох. Только в этом году Пермский край получил 157 миллионов рублей, Самарская область — 137 миллионов рублей, Волгоградская область — 128 миллионов рублей. Можно ли сказать, что это лишние средства для социальной сферы каждого из этих регионов? Я так не думаю.

— Такие серьезные средства для некоммерческих организаций удивляют. Ведь несколько лет назад отношение к НКО в стране было, мягко говоря, настороженное. Многими работа НКО воспринималась (да и отчасти воспринимается) как нечто несерьезное.
— Я полагаю, что в стране, население которой более сотни миллионов взрослых граждан, не может быть одинакового восприятия окружающей жизни. И это нормально. У некоммерческого сектора России действительно много проблем. В него приходит достаточно много очень разных людей в поисках себя. Среди них есть те, которые искренне хотят помочь сирому, слабому и убогому, но есть и другие, которые не прочь сделать судьбу другого человека инструментом для решения своих проблем либо удовлетворения неких амбиций. И тогда на финише их работы возникают очень разные истории.
Общественная работа хорошо воспитывает человека и готовит его к позитивному социальному действию. Общественные организации могут объединить и юных, и пожилых, и одаренных, и простых людей, работающих рядом с нами, и спортсменов, и инвалидов. Им часто не нужны чиновники. Поэтому они работают в некоммерческом секторе. У многих из них лозунг прост: «Над нами только Бог, Закон и собственная совесть». Это очень сильная позиция.

— По ТВ много говорили об иностранном влиянии на некоммерческие организации России, об опасностях «Майдана». Сейчас эти разговоры поутихли?
— Это немного искусственная тема. Она появилась в ту пору, когда российскому государству деятельность НКО казалась «лишней». А мы видели массу вопросов, связанных с проблемами инвалидов, детей (больных, сирот, юных правонарушителей, безотцовщины и т.д.), и пытались решать их своими силами. Русским общественникам в 90-е годы нужны были помещения для работы, средства для оплаты коммуналки, средства на транспортные расходы, на продукты для подшефных стариков и прочее, но найти их было очень сложно. И тогда некоторые НКО искали помощь за рубежом.
Существует несколько распространенных типов зарубежных организаций, которые в свое время пришли помочь нашим НКО. Среди них были те, кто приходил посмотреть на нас как «туристы». Независимо от их обещаний, нужно было рассчитывать, что они приедут 2-3 раза, удовлетворят свою «туристическую страсть» и больше не вернутся сюда. Те из наших коллег, кто доверился таким, завершил свой путь.
Другой тип — это те, кто приезжал к нам в Клинцы, Злынку, Красную Гору с целью узнать, а не пора ли сюда прийти с бизнесом. На них общественникам можно было тоже весьма условно рассчитывать.
Были и третьи, которые сегодня охотно приезжают на Брянщину и рассыпаются в обещаниях, но через полгода они будут плыть в Антарктиду, чтобы защитить пингвинов от влияния солнечной радиации. Потом будут сохранять белочек в Булонском лесу в Париже. Такие организации ищут постоянно новые ощущения и не возвращаются на старое место.
Конечно, были и есть зарубежные организации, которые приходили и приходят в Россию с политическими целями. Они хотят «обучить» нас многому чужеродному. Однако не все так плохо. Среди НКО, приходивших из-за рубежа, были и те, кто просто хотел подставить нашим волонтерским организациям плечо в сложное для наших благополучателей время. Таких ребят из Германии нашли «Радимичи» (подробнее об этом во второй части интервью — прим. авт.). Мы смогли использовать в своей работе русско-немецкую энергетику.

— Что нужно сделать недавно зарегистрированной НКО, чтобы иметь шанс на получение гранта?
— Брянская область имеет большую удачу в сфере некоммерческого сектора за счет того, что у нас работает одна из старейших в России общественных организаций — «Радимичи». Опыт этой организации в ряде направлений помогает другим НКО. На базе «Радимичей» в Новозыбкове и в детском лагере «Новокемп» возле Суража ежемесячно проводятся семинары, которые помогают в работе НКО, в том числе и в оформлении заявки на получение гранта. К сожалению, клинцовские некоммерческие организации пока находятся вне этого процесса. Мы видим огромную разницу в количестве грантов, получаемых НКО в Клинцах и Новозыбкове. Нужно быстро изменить ситуацию. Клинцы вполне могут стать лидером по количеству получаемых грантов некоммерческими организациями. Чтобы выйти на получение первого гранта, достаточно зарегистрировать юридическое лицо и иметь практику социального действия хотя бы полгода. Начинающая, но реально работающая организация имеет право претендовать на 200-500 тысяч рублей. Любой НКО, приходящей на конкурс, нужно научиться грамотно построить и описать логику проекта, его цели и задачи, составить бюджет. Этому вас могут обучить радимичи. Выйдите на их сайт, свяжитесь с командой, узнайте график их обучающих семинаров. Если вы успешно реализуете первый проект, ваш стаж перевалит за год, то уже можно претендовать на сумму от 500 тысяч до миллиона рублей и более. Теоретически можно претендовать и на 7-10 миллионов. В Фонде президентских грантов мы ведем историю каждой НКО, получившей грант, и историю каждого лидера таких организаций. Если успех все больше от гранта к гранту, то у этой организации и ее лидера будет добрая история.

— Можно сравнить с кредитной историей клиентов банка.
— На сто процентов верно. Мы намерены давать зеленую улицу для приличных людей и организаций. Среди 800 экспертов Фонда есть и когорта брянских. Но в связи с тем, что у меня специфическая роль ответственного за экспертизу, мы в Фонде договорились, что ни один эксперт из Брянской области не имеет права проводить экспертизу НКО, зарегистрированных на территории Брянщины. Но ресурсный центр «Радимичи» вполне может научить некоммерческие организации области готовить качественные проекты. Я хотел бы, чтобы блестяще писали заявки не только клинцовские, почепские, унечские или брянские НКО, но и НКО из каждой деревни, села, поселка. Мы должны поддержать идею Президента РФ, который месяц назад сказал: «Мы хотим поддерживать волонтерские организации, работающие в сельской местности».

— Вы уже начали отвечать на мой следующий вопрос. Насколько справедлива система распределения грантов? И как сильно, на Ваш взгляд, в эту область забралась коррупция?
— Говорю ответственно, что период, который можно назвать «мутным», однозначно ушел в прошлое и не повторится. Многие из нас слышали о каких-то откатах, взятках для решения вопросов при распределении грантов. Меня это всегда возмущало. Можно предположить, что где-то это могло быть. Однако и в работе с Эллой Памфиловой, и сегодня в ФПГ мы сделали многое, чтобы об этом не было и речи. Схема действия прозрачна. Грант может получить любая организация, подготовившая добротную заявку.
Каждый проект оценивается двумя-тремя экспертами, которые назначаются компьютерной программой. Итоговая таблица с оценками экспертов поступает на изучение членов Объединенного экспертного совета, состоящего из нескольких десятков видных лидеров некоммерческого сектора России. Они проводят до 15 рабочих совещаний, в ходе которых проводится тщательное изучение каждой заявки, определяется качество не только ее написания, но и качество работы экспертов, оценивших ту или иную заявку с проектом. Утверждаются списки победителей.
После этого в работу включается Координационный комитет, возглавляемый Сергеем Кириенко, который уточняет проходные баллы для каждого из направлений конкурса, утверждает списки победителей. Эти и иные меры позволяют нам быть уверенными в чистоте действия в распределении грантов. Это мое ответственное заявление.

О гражданском обществе

— На мой взгляд, по дороге к построению гражданского общества наше государство зашло в тупик. Поспорите?
— Государство и не должно строить гражданское общество. В Вашем вопросе есть ошибка. Государство и гражданское общество — это разные вещи.

— Согласен. Но у нас постоянно декларируется мысль о том, что необходимо строить гражданское общество.
— Но строительство гражданского общества не может стать искусственной задачей, рождаемой в кабинетах канцеляристов. Никто не может навязать нам с вами эту мысль, если у нас не будет внутренней потребности к свободе, к совместному гражданскому действию, общественной инициативе. Гражданское общество либо прорастает (даже сквозь асфальт), либо его не будет никогда. Нельзя ждать, что чиновник создаст гражданское общество. Когда чиновники берутся создавать НКО, в подавляющем большинстве случаев получается такая абракадабра, которая как бы существует, но душа в нее никак не может вселиться. Поэтому гражданские инициативы должны рождаться нами и вами, на земле. Это надежнее. Другой вопрос заключается в том, что государство может так или иначе содействовать развитию гражданского общества (например, через ту же помощь в виде грантов, через предоставление льгот, помещений и т.д.), и от этого выигрывает каждый гражданин страны. В России, например, в ряде регионов сегодня представители власти поняли, что общественная активность граждан неплохо помогает снимать социальную напряженность и действительно решает ряд социальных проблем, вторгаясь в те сферы, где государство, будучи достаточно неповоротливым, не успевает за требованиями времени.
Но в других регионах представители гражданского общества работают в иной ситуации. В таких регионах невозможно ожидать, что чиновник соберет вас и скажет: «Петр, ты юрист, любишь справедливость, отстаиваешь интересы граждан. Мы тебе поможем создать правозащитную организацию, а тебе, Мария Ивановна — экологическую организацию, а тебе, Василий Михайлович — общество по защите кроликов». Мы с вами время от времени сами должны вспоминать о том, что многое вокруг нас зависит не от далекой Москвы, Президента и правительства.
Они-то точно сильны, но мы должны решить для себя раз и навсегда, дождемся ли, чтобы они приехали и решили НАШИ с ВАМИ проблемы. Быть может, однажды нам нужно понять, что убрать мусор около лавочки, покрасить деревья, построить детскую площадку или организовать занятия спортом мальчишками и девчонками на построенной недавно спортплощадке нужно нам с вами.
Да, для этой идеи надо и можно тормошить своего депутата, главу города или поселка, другое ответственное лицо. Но всегда мы будем выигрывать там, где на часть забот и работ окружающего нас мира мы сподвигнем кого-то из них, чиновников и депутатов, но другую часть возьмем и сделаем сами. Ожидать, что все для нас построит государство, власть — пустая затея. Это неправильный, типично постсоветский потребительский подход. Пора нам четко представить, что социальным наше государство станет только при активном нашем участии.

— Я постоянно сталкиваюсь с тем, что люди не готовы отстаивать свои права. Кто-то из-за страха перед государством, а многие в силу своей аморфности. Разве не так?
— Конечно, так и есть. И мы своим бездействием, инфантильностью и той самой упомянутой Вами «аморфностью» только усугубляем ситуацию и ухудшаем общую ситуацию в сфере правозащиты. Как граждане, живущие в конкретном городе или селе, работающие в конкретном бюджетном учреждении или частной фирме, мы должны точно знать, что многие чиновники или хозяева производства, бизнеса хотели бы нас видеть безвольными работниками, готовыми делать все больше и непременно лучше, чем вчера, но все же с наклоненной головой и взглядом, в котором читаются преданность, инициатива и готовность услужить. Для них вполне подходит, чтобы мы о чем-то брюзжали на кухне, но на ветер не выходили.
Логика проста: если мы хотим отстаивать свои права, то должны это делать. Нужно искать тех, с кем рядом вы ощутите себя нужными, станете сильнее, умнее, распорядительнее. Мой совет: создавайте дело в некоммерческом секторе. Это поможет вам не только решать собственные вопросы, проблемы. Вы сможете помочь и многим иным незащищенным.
А если нам с вами делать ничего не хочется, тогда надо привыкать идти по жизни, скромно склонив голову, постоянно ожидая, что кто-то нас обманет, иной — оттолкнет, третий — проигнорирует. В таком случае будьте готовы ни на что не обижаться. Мы сами выбираем тот или иной путь в жизни.

— Как Вы считаете, это историческое наследие?
— Определенно. Многие из наших предков прошли через крепостное право. Над нашим народом как хотели, так и издевались помещики, капиталисты. А того, кто оказался достаточно свободным или свободолюбивым, через столетия покарала система ГУЛАГ в 20-30 годы прошлого века. Да и потом паспорта нам стали в деревнях выдавать в конце 50-х — начале 60-х годов. Мы готовы всегда услышать окрик: «Стой, куда пошел?» Отчасти уже на уровне генетики внутри нас сидит человек покорный, готовый поставить себя куда-то в толпу на предпоследнее место. С одной стороны, там не очень слышно, но зато нас с вами не очень и видно. И от этого возникает ощущение мнимой безопасности. Даже в советское время, когда человек, кажется, должен был разогнуться и строить светлое будущее, лозунги призывали: «Раньше думай о Родине, а потом о себе», «Родина будет счастливой — будем счастливы и мы». Они уводили человека лишь на третий-пятый план. Впереди нас — Родина, партия, экономика, обязанность выполнить задание пятилетки в четыре года. Мы должны были ехать на работу туда, куда нам укажут. Нам говорили, что думает за нас партия, она же обеспечивает нам будущее и т.д.
В этом отчасти корни нашей инфантильности, нежелания встать и пойти. Мы века не вставали и не шли. А наши бунты жестоко подавлялись или приводили вновь созданную систему к краху вследствие крайне непродуманной реализации высоких идей. Возможно, это наше нынешнее нежелание действовать даже по защите своих конституционных прав выросло от страха многих предыдущих поколений наших предков.

— В Европе это произошло на несколько веков раньше.
— Да, там по-другому шла история. Далеко не все разумно, часто — кроваво и крайне несправедливо, но они «переболели» раньше нас. Мы идем своим путем.

— Каково Ваше отношение к пенсионной реформе?
— Я мечтаю дожить до того времени, когда мы возвратимся к идее и практической реализации индустриального и постиндустриального государства. Когда нефть и газ будут только хорошим, но не существенным подспорьем в экономике страны. Пока на них хорошая цена, они должны, конечно, продаваться, но все же упор должен делаться на использование интеллектуальных способностей человека, его великолепных организаторских способностей, на открытие новых производств с использованием современных технологий. Не нефть и газ, не золото, редкоземельные металлы или алмазы основные сокровища нашей России. Наш человек, гражданин, личность стоят значительно дороже. Но этого пока понимают не все. Мы можем опередить и США, и Китай, и любую иную страну. Взяться бы за дело. Тогда пенсионный вопрос уйдет во вторую-третью десятку вопросов. Для примера: 30-40 лет назад вокруг каждой сотни тонн сена на лугу с граблями работали десятки-сотни колхозниц, им помогали студенты, старшеклассники, инженеры и рабочие с шефствующих предприятий. Сегодня в сельском хозяйстве работает в сотни раз меньше людей, однако вопрос решается. Во всем мире открываются предприятия-автоматы, где создается продукт на сотни миллионов рублей, долларов, юаней… Зачем вести речь о том, что старики стали обузой государству? Старшее поколение, отработав всю жизнь, заработало на свою пенсию. Другой вопрос, как мы с вами или те наши сограждане, которые должны отвечать за сохранение и умножение денег пенсионного фонда, сохранили их. Я бы нашел виновных среди действительно виноватых и наказал бы их. Стариков делать крайними грешно.

— Я правильно понимаю, что, по Вашему мнению, реформа не созрела, поскольку не созданы для этого рабочие места?
— Важнейшим приоритетом государства должен быть человек. Хороший, достойный уровень его жизни должна обеспечить экономика, она должна создавать шанс для людей, желающих работать долго. Мне сейчас 67-й год. Я работаю и счастлив, что в строю, что кому-то нужен. И даже не беда, что мне нужно для этого ехать каждую неделю 600 км в одну сторону (в Москву), а затем обратно. Но я точно знаю, что никогда в 67 лет человека, трудившегося в сельском хозяйстве, на стальзаводе или другом тяжелом производстве, нельзя заставлять работать. И в 63 года тоже. У него должен быть шанс уйти раньше и получать заслуженную пенсию. Поэтому мне неприятно наблюдать тех пожилых молодящихся людей, которые говорят: «Я работаю и я счастлива» (произнесено высоким женским голосом — прим. авт.). Да, ты работаешь и ты счастлива. Потому что у тебя, наверное, хорошие условия труда. И ты «не выработалась», как говорят простые люди.
Могу представить, что ты рада, когда утром встаешь и идешь на любимую работу, где ты кому-то нужна. Но нужно представлять, что у многих после 50 лет появляются и активно проявляются профессиональные заболевания, все больше денег и времени уходит на лечение, а с этим наваливается много иных проблем. Как работники больные люди становятся все более неинтересными для работодателя. Человек карабкается изо всех сил до пенсии и при этом замечает, что все больше его сверстников уходят из жизни. Уже к 50 годам знакомых, как в народе говорят, чаще встречаешь на кладбищенских фотографиях.
И вот человек доходит до пенсии, а ведь она часто позорно мала — 8-12 тысяч рублей. Вот это ужас! Поэтому я за то, чтобы у человека был выбор. Если человек силен, здоров и ощущает себя готовым к труду, его устраивает работа, он качеством работы устраивает начальство, то пусть работает и до 83 лет. Но если человек устал и хочет уйти в 60 лет, то он должен получить такую возможность и иметь пенсию, которая будет достойна его вложений в свой последний этап жизни. Мне кажется очень неразумным утверждение некоторых политиков, которые говорят, что на мою пенсию работают мои дети и внуки. Нет, нет и нет, ребята! Всю жизнь я сам работал на собственную пенсию. Сейчас работающему человеку говорят: «Ты оплачиваешь пенсию своих дедушек и родителей». Обман. Поверьте, я работаю уже 49 лет, и каждый год, как и другие пожилые люди, все это время откладывал на свою пенсию.

Жора КОСТАКЕВИЧ
Продолжение в следующем номере

1 Один комментарий

Напишите отзыв
  1. Близится 315-летний юбилей основания города Клинцы крестьянами-старообрядцами из с. Даниловское и приселка Хабарова Николы, ( ныне г. Данилов, Даниловского района, Ярославской области), покинувшими свою родину в 1707 году. Почему же до настоящего времени не было налажено культурное сотрудничество между историческими городами ЦФО ни через получение грантов клинцовскими организациями, ни через привлечение спонсорских средств через Отдел культуры администрации г. Клинцы ? Почему не было приглашений творческих, музыкальных, танцевальных, торговых групп на юбилейные торжества из г. Данилова ?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *