Галопом по Европам…

Ну, кажется, савраска мой отдохнул и сил набрался. Так что по коням… и вперед. Понесемся снова по странам и континентам.

«Европа номер раз»

Тонкий намек на толстые обстоятельства
Памятуя о том, что по каким бы Европам нас с тобой не носило в прошлом, кое-что интересное мы все же находили. Будем надеяться, что и в этот раз такое будет. И вот первая наша Европа на горизонте показалась. Но что такое? На протяжении нескольких выпусков нашего путешествия я, уподобившись тому неграмотному командиру красногвардейского отряда, у которого полуграмотный писарь подписывал размашистым подчерком «Приказ номер раз», после чего отряд этот обращал в паническое бегство белогвардейские роты, из-за своей симпатии к таким удачливым командирам, причины удач которых никак не понять обывателю нашему, особенно, если он живет в районе, который в Клинцах известен как «Бедняки», обозначаю первую Европу как «Европа номер раз».
Как ты думаешь, уважаемый читатель, а цензура у нас есть?
«Какая тебе цензура в демократическом обществе нашем?» — возмутится иной из продвинутых. Да вот та самая, которой дал очень короткую, но правильную, как представляется, характеристику автор «Сказки про царя Никиту». Помнишь, читатель уважаемый:

Царь Никита жил когда-то
сыто, весело, богато,
не творил добра и зла,
и земля его цвела.
Царь трудился понемногу:
кушал, пил, молился богу…

Ну, хватит плагиата. А вопрос тут один вырисовывается: кто же автор этой сказки, причем не для самых маленьких?
Да тот самый А.С. Пушкин, которого, честно говоря, я даже не знаю, кто у нас не знает хотя бы по фамилии. А моя «Европа номер раз» превращается в «Европу номер один».
«Чертов треугольник какой-то вырисовывается», — скажешь ты. И действительно. Ну, причем тут Пушкин, цензура времен Николая Павловича и Бенкендорфа с Аракчеевым в придачу и наше по Европам разным путешествие? Был же в позапрошлом веке господин такой, который возмущался, что Америку открыли. «Закрыть ее», — высказал он свою сокровенную мысль.

А разве не в наши дни песенка студенческая в Интернете гуляет:
Колумб Америку открыл:
страну далекую, глухую.
Дурак он: лучше бы открыл
на нашей улице пивную.

Видишь, читатель, как «через годы, через расстоянья, на любой дороге, в стороне любой» не только песню, но и мысль весьма продвинутую можно встретить, причем даже в форме песни.
Итак, почему «Европа номер раз» становится «Европой номер один», а почему не «Европой номер 1»? А, может, и вообще следовало бы сделать как «Европа №1»? Вот тут все было бы приглажено и прилизано по всем канонам бюрократии. Опасаясь, как огня, карандаша и ножниц, оставляю тебе, уважаемый читатель, самому решить поставленный чуть выше вопрос. Хотя я нисколько не ожидаю, что за полное его решение придется, как сказано в означенной выше сказке великого русского поэта А.С. Пушкина, родившегося в 1799 году в Москве и убитого в 1837 году на дуэли французом Дантесом, «…ненароком в дальний путь аж до Нерчинска махнуть». Опасаюсь все же, «как бы чего не вышло», как говорил учитель русской словесности Беликов, главный герой произведения другого великого русского писателя А.П. Чехова, родившегося в 1860 году и умершего в 1904 году от туберкулеза. Кажется, все выверено и прилизано, как того требуют правила суперхорошего тона, заканчиваем мы с тобой путешествие по нашей первой на сегодня Европе. Грустно как-то. Понимаешь, это как летом в жаркую погоду ты потеешь, расстегиваешь пиджак и верхнюю пуговку рубашки, чтобы пот градом не лил, да чтоб от удушья кашлем не заходиться, а тебя снова на все пуговицы застегивают и говорят, что в культурном обществе неприлично поступать так, как позволяют себе некультурные простолюдины. Ну а если с тобой что случится, не дай бог, ты, например, станешь от удушья задыхаться? Конечно, тебе неотложку вызовут. А когда ты, спустя время некоторое, снова появишься в этом обществе, тебе вежливо намекнут, что поскольку с тобой случается подобное, то твое посещение этого общества нежелательно. Потом постепенно с тобой и здороваться перестанут, и даже если умрешь ты, тебя добрым словом не вспомнят. Ну что тут поделаешь?

Европа номер два

Праздники, праздники, только праздники, ничего, кроме праздников
Последние, а вообще-то текущие две недели, уважаемый читатель, особыми представляются автору этих строк. А потому они и станут главным содержанием нашей второй Европы, а также и предметом, вполне заслуживающим того, чтобы мы с тобой, проносясь по очередной Европе на предельной лошадиной скорости, натянули все же поводья, остановились и присмотрелись чуть внимательнее к этому явлению.
Право же, оно того заслуживает. С 29 октября по 11 ноября я насчитал шесть праздников. А, может, и вообще семь. 30 октября — день каких-то жертв, что ли, значится. Но я в тех местах не был, разбирать его не стану. А вот днем ранее, 29 октября, исполнилось сто лет со дня рождения Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи, иначе говоря, комсомола нашего, в коем и я был в 60-х — первой половине 70-х годов. И хотя комсомольцем я был не самым плохим, хвалиться не стану. Скажу одно: главным было — достойно выполнять порученное дело.
Оказывается, вековой юбилей комсомола и в Клинцах был отмечен. Я по ряду причин не смог присутствовать ни на митинге, ни на праздничном вечере в бывшем коминтерновском Доме культуры. Знаю только то, что рассказал мне один из участников митинга. Непонятно мне, например, почему всеми этими мероприятиями заправляли не коммунисты, а правящая партия, коммунисты же были на вторых ролях. И уж непонятно целиком и полностью, почему не красную, а черную, иначе говоря, траурную ленту, водрузил на памятник руководитель местной организации КПРФ. Не понимаю просто, если, конечно, все это правда. Павел Корчагин с Аркадием Гайдаром, узнай они подобное, в гробах своих перевернулись бы не раз. Больно просто.
А вот четвертого числа прихожу на работу, расставляю столик, выкладываю газеты. Подходит знакомый и поздравляет с праздником. «С каким?» — спрашиваю. «С Днем народного единства», — отвечает он. «Значит, я должен объединяться с теми, кто у меня отнял все, что только можно было отнять, и посадили на жалкую подачку, оставив мне разве что собственную шкуру?» — спрашиваю его.
«Не одного тебя обидели. Всем тем хватило, кто во время хапуна нахапать не сумел», — отвечает он.
Тогда я спрашиваю: «Так с кем объединяться думаешь? С теми, кто нас с тобой обидел и продолжает обижать, или с теми, чье положение не лучше нашего с тобой? Вон как вас, молодых, новым пенсионным законом стеганули. Подумай хорошо над этим».
Вот он, кстати, и первый вопрос нашего домашнего задания: с кем следует объединяться тебе и таким, как ты? Чего ты хочешь от такого объединения?
Не буду, пожалуй, излагать, как господа наши, создавая свой праздник в противовес празднику 7 ноября, притягивали за уши день второй, осенней Казанской Божьей Матери (первая, летняя, отмечается 21 июля), и день изгнания из Москвы польских захватчиков в 1612 году, который никак не тянет на 22 октября по юлианскому календарю, что соответствует 4 ноября по действующему ныне григорианскому.
Все это ты легко найдешь в Интернете, если нужно. Поищи, а то еще про меня что нехорошее подумаешь. Опущу и то, как этот господский праздник в Клинцах отмечался. Окончив работу, прохожу к себе домой во втором часу, слышу, как на площади 50-летия Октября песни из мощных громкоговорителей разлетаются. Спели, например, старую советскую песню про молодого моряка, который приехал домой на побывку. Замечу вскользь вот еще что: в последнее время наблюдается какой-то «советский ренессанс», как выразился кто-то в Интернете. Но что интересно: советское кое-что вспоминается даже как бы с похвалой. А вот внедряется только то, что не меняет криминально-капиталистической сущности нынешнего порядка вещей. Почему? Вот это и будет вторым вопросом нашего домашнего задания. Попытки использовать советские бренды (использую-таки новомодное американское слово), выглядят, как седло на спине коровы.
А вот следующий праздник, 7 ноября, я описывал бы долго и с удовольствием, да вот места мало. Чем делать это, я, напомнив тебе, что в позапрошлом нашем путешествии, а именно в последней, 6-й, кажется, Европе, я кратенько описал, что дала установившаяся в 1917 году в России Советская власть стране в целом, нашему городу и мне лично. А тебе адресую вопрос: что дала тебе либо твоим родителям, если ты ее не помнишь, Советская власть и что нынешняя, которую ты, конечно, помнишь? Ее действия и их результаты мы с тобой и видим, и слышим, и на себе чувствуем каждый день, если не каждый час. Так что вопрос нетрудный, третий он по счету получается.
Жаль, конечно, что меня на митинге не было. Работа есть работа. В субботу, в первый выходной, полицейские будут свой праздник отмечать. Дело в том, что 28 октября 1917 года, что соответствует 10 ноября сегодня, Лениным был подписан декрет о создании рабоче-крестьянской милиции взамен распущенной прежней полиции, служившей царю, а затем временному правительству. При этом самом временном правительстве она название свое сменила и стала милицией. Но поскольку Февральская революция только декорации сменила, оставив без изменения всю предшествующую ей систему, то и догадаться нетрудно, кому такая «милиция» служила. По крайней мере, события 3-5 июля 1917 года отлично на этот вопрос ответили. И только новая, созданная Советской властью милиция смогла защитить интересы трудящихся. Но похоронившая Советскую власть новорусская криминальная буржуазия создала нынешнее государство, служащее ее интересам. А государство это объявило себя правопреемником Советского Союза. Получается весьма пикантная ситуация: бандит некий проникает в чужой дом, убивает его хозяев и объявляет себя их правопреемником. Каково?
А какими результатами смогут отрапортовать наши стражи порядка на своем торжественном собрании или как оно там называться теперь будет? 81-им нераскрытым преступлением в Клинцах и районе? Приключениями клинчанина Щепеля, спасшего 88-летнюю женщину от подонка? Недавними событиями в клинцовской «каталажке»? Гибелью детей? О событиях в Башкирии и крупных кушах, полученных за крышевание крупными полицейскими чинами, просто не говорю. И вот тебе, уважаемый читатель, четвертый вопрос: почему такое мы наблюдаем? Немного помогу: если подобные явления имеют место во всех сферах государственной и общественной жизни, то что можно сказать об этом государстве, да и обществе в целом? Откуда начинает гнить рыба?
Мы выше говорили о 30 октября как о дне жертв чьих-то репрессий. А не считаешь ли ты, читатель, что 3 декабря, известное как День инвалидов, следовало бы отмечать, как День жертв большой зачистки 90-х годов? Вот это уже пятый наш вопрос, требующий ответа.

Европа номер три

Ты удивлен, уважаемый читатель? Конечно, если ты знаешь, с какой стороны к телеграфному ключу подходить да какой рукой за него браться, садясь за радиопередатчик, ты сразу определишь, что три точки по морзянке — это буква «с», три тире — это буква «о», а следующие три точки — это снова та же буква «с». Ну а теперь даже ребенок скажет, что это сигнал «сос», который знаком всем радистам мира и переводится как «спасите наши души» и посылается в эфир терпящим бедствие кораблем, да и не только.
Но причем тут «сос»? Нас с тобой, дорогой читатель, с коней наших пока никто не стащил, руки за спину не закрутили нам, карманы не вывернули, браслеты на ноги, как ботало корове, не повесили. Мы свободны. Пока свободны. Так в чем же дело?
А виновата тут та самая газета, под флагом которой мы с тобой по Европам разным, как угорелые, носимся да все высматриваем, чего бы такого вкусненького ухватить да на обозрение честной публике выставить. И признаться приходится, кое-чего натворить удалось-таки. Но, подавая этот самый сигнал «сос», я не был первым и, увы, не стану последним. Во время предпоследнего нашего путешествия, а именно 31 октября текущего года, я ссылался на одну статью в данной газете и дал ответ на два известных, опубликованных еще А.И. Герценом, затем Н.Г. Чернышевским и, наконец, В.И. Лениным вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?» И хотя свой ответ на них, сводящийся к тому, что виноваты мы сами, и кроме нас самих, конечно, никто нам не поможет, я все же решил послать сигнал этот.
Натолкнувшись в «ВлД» на то, как стражи порядка наши обрушились на спасшего от подонка 88-летнюю женщину, дав последнему понять, что такие его действия не возбраняются, а известная Ольга Бузова не побоялась выступить в защиту спасшего потерпевшую, а также о том, как Владимир Вольфович обрушился на брянские дороги вместе с водителями, убивающими наповал велосипедистов, я решил обратиться за помощью к ним.
Не распыляясь на конкретные факты, сведу все вопросы в один: нас, угнетенных, 90 процентов населения России. Мы владеем менее, чем десятью процентами ее богатств. Наши угнетатели составляют всего десять процентов этого населения. Однако их доля в общенациональном пироге, если можно так выразиться, составляет более 90 процентов. И вот мои вопросы:
1. Можно ли такое назвать справедливым? 2. Кто виноват в установлении и сохранении такого положения? 3. Что и кому следует сделать, чтобы изменить его к лучшему?
Вот на такой, увы, печальной ноте приходится закончить очередное, а, может быть, и последнее наше путешествие. Расседлаем уставших своих коней. Отпустим их на волю. Чем смогли они, тем и помогли нам. Пусть гуляют на свободе, набираются сил. Не знаю, право же, придется ли еще раз седлать их да подпруги подтягивать, да запас овса на дорогу брать. Гуляйте, добрые наши работяги. Может, и свидимся еще на крутых европейских поворотах. Всего вам самого доброго. А мы расходимся по одному, тихо, без лишнего шума. Голову вешать не стоит: земля-то все-таки круглая, и кто его знает, что там еще за горизонтом может встретиться.

Николай БОРОДА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *