Виктор Курилов: «Нам опять что-то мерещится»

Генеральный директор Брянской шинной компании (БШК) и начальник ФК «Клинцы» Виктор Курилов сверхоткровенно о своей карьере, образовании, пенсионной реформе, Интернете, Клинцах и современной России

Так получилось, что Виктор Курилов стал первым героем рубрики «Разговор без микрофона», который по- звонил мне сам. Но сказать, что он напросился на интервью — значит, солгать. Еще до его звонка я знал, что он будет одним из ближайших гостей рубрики. Да и Виктор Петрович звонил не для того, чтобы попасть в «Разговор без микрофона». Он просил дать слово о наболевшем, о положении дел в футбольном клубе «Клинцы». Не удивляйтесь, но в сегодняшнем разговоре речь о футболе не пойдет. Но уже совсем скоро вас ждет вторая часть беседы с начальником ФК «Клинцы», которая наверняка будет иметь резонанс не только в нашем городе, но и во всей Брянской области. По меньшей мере, в спортивной среде.
Но и помимо футбола с Виктором Куриловым есть о чем поговорить. Широкий кругозор, умение грамотно и четко формулировать мысли, огромный опыт работы в различных сферах, но непременно в нашем городе. А самое главное — это твердая гражданская позиция, что так редко в наши дни. Все это вместе вылилось в трехчасовую беседу, которую так не хотелось заканчивать. Сегодня мы публикуем первую ее часть.

«Провалил спектакль и решил уйти»

— Виктор Петрович, расскажите, чем Вы сейчас занимаетесь?
— Сейчас я работаю генеральным директором Брянской шинной компании, учредителем которой является мой сын Андрей. В бизнес его я подвигнул, немножко ему помог в свое время. Он создал сначала небольшую компанию, поработал, поучился, а потом уже создал БШК.

— Как давно Вы ушли в бизнес и чем занимается компания?
— Подчеркну, что лично я в бизнес не уходил. Я просто работал на разных должностях. И сейчас занимаю административно-хозяйственную должность. Компания занимается розничной и оптовой торговлей шин для различных автомобилей — легковых, грузовых, сельскохозяйственных. Также мы продаем запчасти, автомасла и т.п.

— И все же это бизнес, который Вы ведете с сыном. Легко ли быть бизнесменом в Клинцах?
— Бизнес, который ведет мой сын, а я ему помогаю — так точнее будет. Везде тяжело, хоть в Брянске, хоть в Клинцах. Вообще головной офис у нас в Брянске, где в основном ведется оптовая торговля, а в клинцовском подразделении — розничная. Бизнес вести нелегко, компания закредитована предельно, потому что сейчас без кредитов выжить нереально. Начинали со своих накоплений, но потом кредиты, кредиты, кредиты…

— Сколько лет компании?
— Пять лет.

— А до этого где работали?
— Ой, если все рассказывать… Перед БШК я работал в компании «Ваксойл» на разных должностях, в том числе занимался продажами. Ранее работал начальником коммерческого отдела ООО «УПП ВОС», преподавал шесть лет в девятой школе, трудился на заводе «Текмаш» начальником отдела снабжения и отдела комплектации.

— Раз уж мы затронули биографию, давайте начнем сначала.
— В 1973 году я окончил третью среднюю школу. Тогда жизнь у нас была такая — школа, клуб, стадион. В клубе был народный театр. Из Брянска приехала интересная женщина, молодой режиссер Манякина Тамара Александровна. Она ставила спектакли — все пошло на ура. Подошли ребята, с которыми мы занимались в кукольном кружке у Хаинского Александра Иосифовича. Для Манякиной это был первый опыт. Сейчас уже могу сказать, что это было феерически для тех времен. У нас был спектакль — сказка Льва Устинова «Город без любви», которая произвела фурор. После школы пробовал поступить в столичный вуз, но мне не хватило баллов. На следующий год думал, что пойду в армию. Но по совету Тамары Александровны я поступил в Институт культуры в Орле. Учился нормально, был на хорошем счету. В 1978 году после окончания вуза я вернулся в Клинцы, где работал в том же клубе фабрики имени Ленина художественным руководителем и заведующим постановочной частью в народном театре.

— Какую специальность получили в Орле?
— Режиссер самодеятельного театрального коллектива. Получил высшую квалификацию в сфере культурно-просветительской работы. Скажу честно, что культурно-просветительская работа в том виде, каком она была тогда, меня не очень прельщала. Было много формализма и, мягко говоря, туфты. Планы мероприятий, отчетность, бумажные дела, которые я терпеть не мог. А вот творческое начало в театре было для меня.

— Сколько Вы там работали?
— Три года. В жизни случается всякое. Я был молодой, «зеленый», произошел определенный срыв, результатом которого стал сорванный спектакль «Остановите Малахова». Вернее, он состоялся, но то, как я там играл… Я выхолостил внутреннее содержание спектакля. А на нем были не только зрители, но и комиссия из Брянска. Получается, что по моей вине он был лишен наполненности и содержания, которые необходимо было увидеть зрителю. Тогда я сел, подумал и сказал себе, что за такие вещи мне места на сцене быть не должно. С тех пор я на сцену не выходил, кардинально порвав с театром.

— Вас не выгоняли из театра?
— А кто меня мог выгнать? Я мог на следующий день прийти и покаяться. Сказать: «Тамара Александрова, простите меня, плохо сыграл». Подчеркну, что я не был пьян или еще что-то подобное. Просто мое внутреннее состояние не позволило сыграть роль на должном уровне. Зрители такого больше видеть не должны были.

— Что было дальше?
— Пошел работать — на завод телефонной аппаратуры, в ВОС, на Калинзавод. Я из тех, кого в советское время называли «летунами». Я никогда не боялся потерять работу, зная, что всегда ее найду. Тогда это было сделать проще. Я и сейчас этого особенно не боюсь.

«От нашего образования ничего не осталось»

— Как Вы оказались в школе?
— В 1993 году завода «Текмаш» фактически не стало. Увидел объявление в газете, что в девятую школу требуется учитель по мировой художественной культуре. Я пришел к тогдашнему директору Ковпаеву, показал диплом. Виктор Владимирович говорит: «Ты вполне подходишь, но зачем тебе это нужно? Мне сейчас нужен учитель ОБЖ». Я попытался сопротивляться, объясняя, что это вообще другая сфера. А он мне в ответ: «Ты мужик или не мужик? Сегодня пятница? Чтобы в понедельник был у меня в кабинете. А пока тебе дадут конспекты, изучишь. Вперед и с песней!» Уже в понедельник он мне дал все параллели, кроме старших классов, гарантировав много часов и нормальную зарплату. И пошло, и поехало.

— Легко было?
— Профессия учителя немного сродни актерской и режиссерской. Все учителя в своем роде актеры. Они выходят и представляют себя перед аудиторией. А когда у тебя много классов, то много разных аудиторий. Было интересно, но тяжело. Это уже пошли сумасшедшие 90-е годы, когда страна менялась. А самое страшное, что люди менялись. Я, например, не очень тоскую по Советскому Союзу, но я тоскую по взаимоотношениям между людьми в СССР. Мы были открытыми, добрыми по отношению друг к другу, нравственными людьми. Основы нравственности закладывались в школе. Сейчас этого нет.

— Это очевидно, а почему так происходит? Я думаю, в 90-е это только начиналось, а позже с нравственностью стало еще хуже.
— Слом начался именно тогда, в 90-е. А сейчас, в нулевые и десятые, уже беспредел. От образования уже ничего не осталось. Хотя в 90-е годы еще работали преподаватели и были дети, которые родились в Советском Союзе. В них еще были заложены нравственные основы, которые давала наша литература.

— Вы предвосхитили мой следующий вопрос. Образование в девяностые и сейчас. Шаг вперед или два назад?
— Это не два шага назад, а целый рывок.

— А с чем Вы это связываете? Я связываю это с целенаправленной государственной политикой.
— Полностью согласен. Это очень глубоко. У нас отсутствует государственная политика в образовании. Мы взяли образцы западного образования, причем не самой высшей пробы, и прививаем его детям. Я читал в Интернете, что принцип нашего ЕГЭ построен на принципах испытательных текстов для детей с отклонениями в умственном развитии в США.

— Получается, в 90-е годы Вы работали учителем в школе, потом ушли в коммерцию, намного предвосхитив призыв нашего премьер-министра. Смотрели далеко вперед?
— (Этот вопрос чрезвычайно рассмешил Виктора Петровича — прим. авт.). Из школы я ушел, потому что меня позвали на предприятие, где я ранее работал — в ВОС. В 2000 году там сложилась тяжелая обстановка. Директор Петр Андреевич Воропаев позвонил мне, сказал: «Ты работал в этой системе, мы тебя знаем, приходи — поможешь, выручишь». Когда я пришел, объем продаж составлял 300-350 тысяч рублей в месяц. За год моей работы объем продаж в месяц увеличился до 2,5 миллионов рублей. Полгода я налаживал связи, искал рынок сбыта. Все получилось. Люди стали получать зарплату. Когда пришел, мне платили тысячу рублей, а когда увольнялся, моя зарплата была уже шесть тысяч. Тогда эти деньги позволяли нормально жить.

— Из школы Вы ушли только из-за этого предложения?
— Да. Но если честно, то в школе немного устал. Я все принимаю близко к сердцу. А с теми детьми уже тяжеловато было работать. Конечно, были очень хорошие ребята, я с ними общаюсь, приходят и ко мне в магазин. Леша Васильцов, например, вчера заходил. Да хотя бы тебя взять, Егора Быкова. Да много было учеников, с которыми общаюсь до сих пор.

— Не секрет, что на уроках МХК, ОБЖ, труда атмосфера, даже в нормальных классах, была не самая рабочая. К учителям по этим предметам дети относятся легкомысленно, порой творится на уроках откровенный бардак. Но на Ваших уроках такого не было. Все дети Вас уважали, у Вас даже не было никакого обидного прозвища. Как Вам удалось завоевать такое расположение школьников?
— Трудно ответить на этот вопрос. Наверное, потому что я никогда не желал людям, а детям тем более, ничего плохого. У меня не было любимчиков, но и не было тех, кого я ненавидел. Да, я мог поставить и двойку, но никогда не позволял себе жесткие оценочные суждения. В основном я ставил хорошие оценки, даже если понимал, что ребенок их не заслуживает. Я понимал, что ему будет лучше, если я поставлю четверку, чем тройку или двойку, потому что дети были из разных семей. Классы были разные. Был класс Владимира Александровича Васюкова, где были собраны откровенно слабые дети. А кроме этих слабых, но хороших ребят, там были и откровенные полубандиты.

— Вы вспомнили Васюкова. Недавно он сказал моему отцу, что сейчас школа мало что дает детям. Единственное, что она дает родителям, это понимание того, что ребенок не болтается в подворотне, а находится в стенах учебного заведения. Жестко?
— Жестко, но правильно. Мой внук сейчас учится в десятом классе. Он очень хороший мальчик, но… Он ничего не читает. И они все ничего не читают. Я пытаюсь ему втолковать, привести собственный пример, что чтение художественной, исторической литературы, фантастики — это основа интеллекта человека. Первый раз в своей жизни я обиделся и плакал, когда меня в первом классе не записали в фабричную библиотеку, сказав, что я маленький. Записали меня туда только во втором классе. Я из библиотеки не вылезал. А сейчас дети не могут разговаривать, не могут связать слова в предложение. А если говорить про письменную речь, то это просто кошмар. Люди забыли все. Вот еще история про ЕГЭ. Внук дал мне билеты по обществознанию и географии. Я затратил по 20 минут на каждый экзамен. Оба их я сдал на четверку. Я не знаю, кто смог бы ответить на вопросы по обществознанию, на которые я не смог ответить. Так ужасно они были сформулированы.

— Фурсенко хорошо поработал в свое время…
— Да. Одна фраза Фурсенко (Андрей Фурсенко — министр образования и науки Российской Федерации с 2004 по 2012 годы — прим. авт.) меня больше всего поразила. «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других». Он не занимался образованием вообще. Но и сейчас не лучше. Васильева кто вообще? Очень сложный вопрос.

«Интернет — главный источник информации сегодня»

— Вы упомянули Интернет. Какими источниками информации пользуетесь сегодня?
— Я много читаю в Интернете, это для меня главный источник информации, поскольку телевидение наше я не смотрю, кроме спорта. Остальное я смотреть не могу. Мне становится физически плохо, когда я включаю телевизор. Смотреть Малахова, бесконечные соловьевские… даже не знаю, как их назвать. Нет слов.

— А что смотрите в Интернете?
— Смотрю Ютуб, слушаю «Эхо Москвы», «Свободу», другие независимые станции. Много роликов из «Комсомольской правды» смотрю, слушаю их радио. Иногда смотрю ОТР. Вот, кстати, что еще, помимо спорта, включаю перед сном по ТВ. А еще по привычке, оставшейся с юности, на ночь я включаю радио. На сегодня — это «Вести ФМ». Абсолютно проправительственная радиостанция.

— Я бы сказал, что соловьевская. Он там сидит, развалившись в кресле, и полчаса о чем-то рассуждает, обращаясь к своей соведущей, которая все это время перебирает канцелярские принадлежности на своем столе. Потом она скажет два слова, и снова полчаса идет монолог Соловьева.
— Да, это и есть «Вести ФМ». Соловьев там царь и бог. Недавно я смотрел выпуск «ВДудя» с Сергеем Доренко. Он очень смешно высказался о Соловьеве, который в начале 2000-х, когда Доренко попал в опалу, сказал ему: «Что, Серега, теперь я телекиллер, освободи место». Просто смешно.

— Юрия Дудя смотрите?
— Да. Парень интересный. Мне нравится ракурс постановки вопросов. Он заставляет человека высветиться, хочет он того или лет.

— Вы согласны, что это лучший на сегодня журналист-интервьюер?
— В том жанре, в Ютубе, он выглядит очень хорошо. Мне не все нравится, но то, как он заставляет собеседника раскрываться, порой с неожиданной для него самого стороны, очень интересно.

«Пенсии россиян ничтожны»

— Вы пенсионер. Какая пенсия у Вас, если не секрет?
— Не секрет, но я не знаю точную цифру — пенсию жена получает. Где-то в районе 12 тысяч рублей.

— В следующем году она резко возрастет, если верить отечественному телевидению и районным газетам. И все благодаря пенсионной реформе. Наверняка Вы ее поддерживаете?
— Нет, конечно.

— Как так?
— Я приведу простой пример. Российская Федерация тратит на пенсии стариков 7-8 процентов валового внутреннего продукта. Любая европейская страна тратит на своих стариков 14-17 процентов ВВП. То есть, в два раза больше, чем мы. А разговоры про демографию, про то, что скоро работать будет некому, а на одного работающего будет приходиться три пенсионера — это полная чушь. Производительность труда сегодня и два года назад — это разные вещи. Тот же селянин, труженик, фермер может спокойно прокормить пару-тройку тысяч человек. Так ведь?

— Абсолютно точно, осталось только еще сравнить с тем, что было при царе.
— Да, пенсионный возраст повысить можно, а может, и нужно. Для стимуляции человека к более качественному труду, к более высокой зарплате. Но давайте не забывать о нашем уровне жизни. О том, что наша пенсия, в сравнении со среднеевропейской, просто ничтожная. Я бы предложил руководителям государства следующее: доведите уровень жизни хотя бы до того, какой в Чехии, Австрии, странах Прибалтики, а тогда принимайте кардинальные решения о повышении пенсионного возраста. А сейчас, когда у нас нищие пенсионеры, я не вижу в этом смысла. Для нормально мыслящих людей смысл этой реформы понятен — это пополнение бюджета. Более ничего. А то, что они повысят мне пенсию к 2024 году до 20 тысяч рублей, то, извините меня, что от них останется, если мы будем смотреть на ценовую политику, на курс доллара и так далее. Я бы назвал эту реформу несвоевременной.

— Зато о ней было своевременно объявлено — в день старта чемпионата мира по футболу.
— У меня это вызвало разочарование.

— Согласны, что прогрессивная шкала налога нам не нужна, поскольку богатые станут нищими, а вырученных денег хватит всего на шесть дней выплат пенсий?
— Неправда! Откуда эти цифры?

— Как нет? Президент об этом сказал.
— Кто это считал? Пусть назовут мне этого эксперта. Я читал мнения других экспертов, экономистов. Они говорят, что это цифры, взятые не оттуда и прилепленные не туда.

— Если серьезно, то Вы поддерживаете введение прогрессивной шкалы налогов?
— Конечно. Это же пополнение бюджета.

«От неадекватов на дороге спасает спокойная музыка»
— Читал Ваши нелестные высказывания о дорогах в Клинцах. Почему так происходит, что на дороги выделяются огромные деньги, а они очень быстро приходят в негодность?
— Это некачественный ремонт. Я понимаю, почему это происходит, но публично высказываться на эту тему не хочу, потому что у меня нет доказательств. Но, с другой стороны, эти факты и искать не надо. Если ты проехал по дороге осенью относительно комфортно, то весной ты по ней проехать уже просто не можешь. Дорога не переживает зимнего сезона. Соответственно, надо понимать, что в эту дорогу вложено и что из нее вынуто! Америки я тут не открываю. Все это прекрасно знают.

— Лет 15 назад ехали с Вашим сыном Андреем из Дубровки. Ему тогда было чуть больше 20 лет, но поразил его стиль вождения — очень аккуратный. Как считаете, причина огромного количества смертельных ДТП кроется в плохих дорогах или все-таки больше виноваты сами водители?
— Больше виноваты сами водители. Все мы вынуждены ездить по плохим дорогам. Да, мы объезжаем ямы, тормозим. Но стиль вождения некоторых водителей просто поражает. Я в последние два года записал на флэшку много красивой и спокойной музыки специально, чтобы слушать ее в машине. Это помогает мне держать себя в руках. Потому что порой видишь таких неадекватов на дороге, что выходишь из себя и начинаешь бояться за свои действия. И вот эта музыка успокаивает. А что касается моего сына, то он и сейчас водит машину очень аккуратно.

— Читали наши материалы про разбитые дороги на улицах Патриса Лумумбы и Парковой?
— Конечно, читал. И я там езжу. Возле хлебокомбината на Парковой — это фигурное вождение. А оно хорошо тогда, когда нет встречных машин. А они там все время есть. Там полный бардак. Я всю зиму, весну и половину лета по улице Калинина не ездил.

— Но сейчас ее сделали.
— Относительно сделали. Я высказывал свое мнение — улицу Калинина нужно было реконструировать полностью. Хотя бы от Стодола до рынка. Но новый асфальт положили только до калининского магазина, а дальше ее просто залатали. Пройдет зима, и все опять вскроется. Щебень, которым засыпали ямы, и асфальт, которым его укатали, — все это будет весной под колесами.

«Клинцы: от индустриализации к торговле»

— Нравятся ли Вам сегодняшние Клинцы?
— Клинцы сегодня и Клинцы вчера — это два разных города. Сравнивать тяжело по одной причине. Клинцы сейчас приобрели внешний лоск, но превратились в плане своей значимости в третьесортный провинциальный городок, лишенный сил, промышленности и перспектив. Он превратился в торгово-коммерческий центр юго-запада Брянской области. При этом тридцать лет назад Клинцы представляли собой промышленно-индустриальный центр, где были предприятия всесоюзного значения. А что это давало? Город получал большие налоги, реальную помощь. Это и работа профсоюзов, которые сейчас попросту отсутствуют. И плюс десятки тысяч рабочих мест. Не только для горожан, но и для жителей района. Ардонцы все работали на «Ленинке» и так далее. Вот город тех времен мне очень нравился. Он был очень уютный, такой провинциально-купеческий центр с двухэтажными домами.

— Это Вы про какие годы?
— Так было в 60-70-80-е годы прошлого века. Я коренной клинчанин, всю жизнь прожил тут, за исключением времени учебы в институте и службы в армии. Ко мне тогда часто приезжали друзья, и им всем нравились Клинцы. Но и те, кто приезжают сейчас, тоже в восторге от города. Клинцы в последние годы приобрели внешнюю статусность, что сложно отрицать. Но и потеряли тоже много. Взять тот же парк. Да, у нас был не самый лучший городской парк, но сколько там было людей?! А во что он превратился сейчас? Его просто не стало. Центр сейчас красивый, фонтаны — это тоже хорошо. Беляй и Белаш навели относительный порядок после, к примеру, художеств с ТЦ «Европейский», где стояли смешные скульптурки медведей. За дорогами они тоже следили, поддерживали их в полном порядке. Не хочу сейчас вникать, за какие деньги это все делалось, но нынешнее состояние дорог говорит о том, что внимание этому вопросу уделять перестали.

— Это действительно так.
— Но, с другой стороны, хочу сказать очень важную вещь. В России около 30 тысяч муниципальных образований. А развитие их обеспечивается 10 процентами государственного бюджета. Разве может этого хватать? Это данные из доклада доктора географических наук, регионоведа, профессора Натальи Зубаревич. Получается, что если брать условия, в которых находятся Клинцы и похожие города, то сложно вообще что-то оценивать. Если представить вертикаль нашей государственной власти в виде пирамиды, то ее основанию, муниципальным образованиям, отдают только 10 процентов того пирога, который делят наверху. Рано или поздно эта пирамида разрушится! Мне только неясно: неужели власть этого не понимает?

— У Вас не было мыслей пойти в политику?
— Нет. Я никогда не состоял ни в одной партии. Они создаются, чтобы получить власть. Меня власть не интересует.

— Что бы Вы изменили в нашем городе?
— Я бы хотел, чтобы простые люди получили больше возможностей управлять тем, как они живут. И в вопросах ЖКХ, благоустройства, оказания медицинской помощи, получения образования.

— Задам один из любимых вопросов. Глава администрации города должен избираться прямым голосованием или его должны назначать депутаты горсовета?
— Он должен избираться только прямым голосованием. И здесь никаких вариантов. А то живешь-живешь и вдруг раз, а мэр у вас такой-то! А кто его выбирал и когда? Возвращаясь к пирамиде, могу сказать, что состояние ее основания уже сейчас говорит о том, что у нынешней власти перспективы совсем не радужные.

«В стране ничего не происходит»

— Вам нравится жить в современной России?
— Тяжелейший вопрос. Лично мне жить нравится, жить всегда интересно в любом возрасте. К современной России у меня есть вопросы, претензии и пожелания. Современная Россия сейчас мне напоминает немножко Советский Союз, немножко одну из западноевропейских стран перед началом Второй мировой войны. Да, у нас есть веяния современного мира, тот же Интернет, который имеет две стороны — хорошую и плохую. А в целом у меня есть неудовлетворение от того, что сейчас происходит в стране. А в стране ничего не происходит, потому что нет самого главного. Не развивается экономика. Никак не развивается!

— Не было ли мыслей об эмиграции?
— Я не смогу никуда уехать. Честно говоря, у меня такие мысли были, но не относительно себя, а касательно молодых людей, которые уже каким-то образом состоялись в России. Я бы мог им дать совет уехать в страну со, скажем так, более свободным климатом. Я имею в виду политический и экономический климат. Я мог бы посоветовать уехать даже в Болгарию. У меня там живет одноклассница. Я с ней не переписываюсь, но судя по ее фотографиям, ей там очень даже неплохо.

— Если бы решили уехать из России, на какую страну пал бы Ваш выбор?
— Германия. Я немного знаю язык, общаться бы смог. Также мне нравится немецкий порядок, трудолюбие, ответственное отношение к делу. И если говорить о Германии как о стране немецкой нации, то сейчас это понятие серьезно размыто. Мои знакомые, живущие в Германии, очень довольны своей жизнью. И еще один нюанс, очень важный — Германия и ее народ после Второй мировой войны сделали выводы из того, что случилось со страной и людьми. Мы таких выводов не сделали. Нам опять что-то мерещится…

Жора КОСТАКЕВИЧ,
фото автора

6 Один комментарий

Напишите отзыв
  1. «Современная Россия сейчас мне напоминает немножко Советский Союз, немножко одну из западноевропейских стран перед началом Второй мировой войны.»

    Как точно подмечено ))

  2. Шикарный дядька. В одном вопросе он противоречит сам себе:
    — У Вас не было мыслей пойти в политику?
    — Нет. Я никогда не состоял ни в одной партии. Они создаются, чтобы получить власть. Меня власть не интересует.
    — Что бы Вы изменили в нашем городе?
    — Я бы хотел, чтобы простые люди получили больше возможностей управлять тем, как они живут. И в вопросах ЖКХ, благоустройства, оказания медицинской помощи, получения образования.
    ВРОДЕ ВЗРОСЛЫЙ УМНЫЙ МУЖЧИНА, а тоже туда. Во ВЛАСТЬ не хочу, а потом удивлен почему у ВЛАСТИ одни проходимцы!

  3. Петрович, красавчик! Не каждый сможет вот так открыто изложить свою позицию. Полностью поддерживаю, но думаю у нас будет будущее. Может мы до него и не доживем. Но нашим детям и внукам должно повезти больше. Спасибо редакции за такие публикации. Значит не все потеряно в нашем мире.

  4. Содержательно, не спорю.
    Но я больше помню Петровича, как учителя ОБЖ из 9-й школы, а не предпринимателя. Возможно, потому что никогда еще не покупал шины у него. Не пришлось.
    Но могу сказать, что его позиция довольно радикальная по некоторым вопросам. Иногда перегибает. Не он один такой, кто знает, как надо жить. Оказывается, что и президент знает, как правильно жить России и в России, если слушали его выступление перед пенсионной реформой. И разве нет? Слушай — не слушай, учи, не учи, а реформа покатила! Люминь, ребята!
    Но я уважаю Курилова с сыном за то, что они спонсируют Клинцовский футбол, который бы просто умер без них еще несколько лет назад. За то, что они инвестируют и ищут спонсоров, которых нет кроме них самих.
    Возможно, потому что для большей части города победа «Клинцов» 2-1 в прошлом матче не имеет никакого значения. И для администрации города, похоже, тоже, раз уже они почти не выделяют деньги на футбол.
    А сдвинуть с места, такие глыбы, как тот же Кленовый В. А., который возглавляет весь спорт в городе, едва ли получится. Заставить их искать деньги — не тот уровень у вас, ребята!
    На все будет отвечено, что денег нет. И это будет снова Люминь.
    И знаете еще, почему? Потому что денег действительно нет на эти вещи. Город не считает, что есть смысл тратиться на это. Есть там футбол какой-то, и пусть будет.
    А что касается внефутбольных, но радикальных мыслей Курилова Виктора, то не согласился бы с образованием.
    Разве можно говорить, что его нет в стране и оно никакое сегодня?  Это бред. Оно другое. Оно что-то советское потеряло, но оно есть.
    У нас дети олимпиады выигрывают международные. Жаль, что Виктор совсем не смотрит ТВ. Наши специалисты, те же, Айтишники, катируются в мире, а он говорит, что убита школа полностью.
    Да, мало читают. Но сегодня мир Интернета и компов. А детям что делать? Как не играть и не сидеть в Нэте, когда «Вай-фай» на каждой московской остановке?
    Но читать книги надо, конечно, не спорю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *