Разговор без микрофона. Юрий Маер: «Время патриотов города уходит»

Экс-руководитель ЖКХ Клинцов Юрий Маер рассказал
об артезианском водоснабжении, экологии, ЖКХ и выборах

Новым героем рубрики «Разговор без микрофона» сталспециалист ЖКХ, отличныйхозяйственник и грамотный руководитель Юрий Федорович Маер. Уже 12 лет он находится на пенсии, на которую ушел не по своей воле, хотя мог бы принести городу большую пользу. А начинал свою 45-летнюю трудовую деятельность 14-летним подростком на обувной фабрике. В свое время он считался одним из лучших сапожников предприятия. С 1972 по 1978 годы Юрий Федорович работал в экспериментальном цехе на обувной фабрике, и его супруга Нина Владимировна до сих пор хранит сделанные им сапожки как семейную реликвию. И утверждает, что сейчас обувь такого качества не купишь.
Мы проговорили несколько часов, но так и не успели обсудить все, что хотелось. Меня ждало неотложное дело, а моего собеседника — домашнее хозяйство. Потом встретились еще раз, чтобы обсудить недосказанное. Кажется, что с таким умным и все понимающим человеком можно говорить бесконечно, обсуждая все новые и новые темы. Разговор получился острый, хотя не все можно поместить в формате газетной статьи. Например, анекдоты, которыми Юрий Федорович мастерски приправлял нашу беседу. Они были точны и уместны, но, к сожалению, не все для печати. Предлагаю читателю внимательно вдумываться в каждую произнесенную Юрием Маером фразу, читать между строк и внимательно все анализировать. Назвать интервью оптимистичным язык у меня не повернется. Но чтобы как-то обнадежить читателя, в этот раз я решил озаглавить разделы беседы цитатами песен разных лет — от глубоко советских до совсем свежих, как, например, композиция Васи Обломова «Жизнь налаживается». Поехали!

«Вода, вода, кругом вода…»

— Юрий Федорович, в Клинцах долгие годы говорилось о необходимости перехода к артезианскому водоснабжению. Но сейчас все равно в артезианскую воду добавляют речную. Понесены большие затраты, но выхлоп получается нулевой. Все равно весь город ездит за водой в криницы. Как Вы думаете, можно ли решить этот вопрос до конца?
— Решить этот вопрос можно, если поставить такую задачу. Но я не думаю, что ставится задача сделать для всех горожан артезианское водоснабжение.

— А почему она не ставится?
— Не знаю, кто-то и пользуется артезианской водой. Для кого-то ее сделали, а для остальных можно и не делать. Раньше задачи ставились на весь город. А сейчас может быть задача была поставлена на отдельный район.

— А если копнуть в историю. В советское время в Клинцах существовало артезианское водоснабжение?
— До начала 80-х годов, когда запустили водовод, в Клинцах была артезианская вода. Почему он был запущен? Строились новые микрорайоны. Район Спартака после застройки имел очень сложные перебои в обеспечении водой. И мощностей не хватало, чтобы обеспечить напор артезианской воды для жильцов 4-5 этажей повсеместно. Увеличивалось строительство жилья, объектов социальной сферы, детских садов, школ, торговых точек, а главное — увеличивались объемы промышленного производства. Что и вызывало катастрофическое положение с водой в городе. Например, когда было необходимо охладить техническую воду, запускали артезианскую скважину. Доводили температуру процессов до 18-20 градусов. Тогда и был запущен водовод, который начал подавать воду из реки. Это оказалось намного целесообразнее и эффективнее. Теперь мы все имеем техническую воду из реки, которая подвергается соответствующей очистке, что теперь, думаю, совсем не дешево и технически сложно.

— И все же. Почему нельзя довести этот вопрос до конца? В соседнем Новозыбкове, к примеру, артезианская вода из крана течет.
— В Новозыбкове многие вопросы решаются лучше, чем в Клинцах. В Новозыбкове и коммуникации когда-то одновременно все подняли наверх из земли. У нас этот вопрос, видимо, не ставился, раз он не решен.

— Может дело еще и в географическом положении? Новозыбков все же стоит в низине.
— Не думаю. Просто Новозыбков меньше, и объем промышленного производства там был совершенно другой. В Клинцах было ткацкое производство, которое требовало большое количество воды для промывки ткани и шерсти, был кожзавод. А в Новозыбкове были предприятия другого профиля, которые не требовали столько воды. Там была развита металлообработка.

— Но сейчас же у нас промышленности уже нет?
— Совершенно правильно. И более того. Сегодня промышленность не потребляет воду, следовательно, и расходы по ее очистке сместились. Когда-то бюджет дотировал приобретение дорогостоящих очистителей. Их везли с Украины. Как этот процесс организован сегодня, надо спросить у специалистов.

— Так у кого же есть артезианская вода?
— Деньги из федерального и областного бюджетов Клинцам на запуск артезианского водоснабжения выделялись, и скважины должны были запустить. Но… Непонятно в каком объеме и где именно есть артезианская вода. Это вопрос жизненно важный. Население обязаны о нем информировать.

«Коммунальный рай
без забот и хлопот»

— Когда в 2016 г. началось строительство нового энергоцентра, то горожанам пообещали, что тепло станет дешевле. Но именно в тот год плата за отопление подорожала на треть. Как Вы думаете, снизятся ли тарифы на тепло с вводом энергоцентра?
— Чтобы снижать тарифы, надо снижать потери тепла. А потери можно снижать только качеством труб и протяженностью трубопроводов. И снижением издержек на самих энергообеспечивающих предприятиях. А не создавать одну контору над другой, со штатами, премиями и зарплатами. А если трубы все, как решето, что даст новый агрегат? Надо знать, что именно там меняется, какие мероприятия будут проведены, какая эффективность будет достигнута.

— На Ваш взгляд, какой у нас сейчас износ труб?
— Свыше 70 процентов, если не больше. В 2001 году износ составлял уже более 60 процентов. 17 лет прошло, вот и считайте. Кроме того, точечная застройка только усиливает нагрузку на трубы.

— Не ждет ли нас глобальная коммунальная катастрофа?
— Я ушел с работы в 2006 году. Все последние годы работы у меня были бессонные ночи именно из-за этой проблемы. Я боялся этой катастрофы уже в то время. С тех пор ничего не сделали, а лишь увеличили нагрузку. Конечно, снята нагрузка с промышленных объектов, но увеличилось расстояние доставки тепла к жилым домам из-за новой застройки. Вот в Сибири уже построили десятки умных домов. За ними будущее. Это здания со своей котельной на крыше, полностью автономные по сути. Это не только экономно, это перспективно, технически эффективно и грамотно в современных условиях.

— Пошло ли на пользу людям создание частных управляющих компаний вместо ранее действовавших муниципальных ЖКО?
— Думаю, не пошло. Но это общероссийская тенденция, сейчас сложно представить, что можно изменить что-то и вернуть назад. Частник никогда не будет думать о людях, он будет думать только о собственной прибыли. Последние годы работы ЖКО государство их почти не финансировало. Дотировалась только квартиросъемщикам разница за тепло, поскольку в те годы население платило за тепло не 100%, а сначала 40, потом 50, 60 процентов. По сути, тогда дотировались квартиросъемщики через предприятие, а не само предприятие. Но за те деньги, что собирало предприятие на текущий ремонт, удавалось решать многие проблемы, в том числе, закрыть подъезды и поставить кодовые замки, ремонтировать крыши, подъезды, развивать собственную базу и платить рабочим зарплату, соответствующую штатному расписанию. Их зарплата не отличалась по размеру от зарплаты работников бюджетной сферы в целом. Сейчас что делают за счет собранных у населения денег? Это вопрос к управляющим компаниям.

— Каково Ваше отношение к счетчикам на воду? Справедливо ли брать с тех, кто не установил приборы учета, плату за воду с повышающим коэффициентом 1.5?
— Я сам счетчик не ставлю. Вижу в этом чисто коммерческий интерес.

— Но ведь со всех углов нас убеждают, что это очень выгодно, что со счетчиками мы сэкономим тысячи рублей.
— Конечно, это современный цивилизованный подход. Но цена его слишком высока. Не может счетчик и его установка стоить столько, сколько приходится платить населению. Это несоизмеримо с доходами людей — ни работающих, ни пенсионеров.

— Как Вы относитесь к программе капитального ремонта в ее нынешней интерпретации?
— Я сам плачу за капремонт. Считаю, что руководить капремонтом должен город, а не какой-то фонд, в который люди платят, а когда и что будет — неизвестно. Где городская программа, в которой будет расписано какой дом и в каком году будет отремонтирован? Где можно увидеть такую информацию?

— Многие люди принципиально не платят за капремонт. Я сейчас говорю не о злостных неплательщиках, а о вполне законопослушных гражданах. Непонятно даже, какая за это грозит ответственность.
— Если придумали платежи, то придумают и ответственность. У сильного всегда бессильный виноват. Придет время, когда будет не хватать денег, тогда вспомнят о неплательщиках, быстро примут закон. У нас сейчас это все проходит легко, любой закон или поправку принимают оперативно.

«Рубить сосенку топором…»

— В городе со страшной скоростью спиливают деревья. В этом году по «плану благоустройства» в городе надо уничтожить порядка 180 деревьев. План выполняется на ура. Скоро Клинцы останутся без деревьев?
— Уже почти остались. Возьмем район «Афганцев». Там же не осталось скверов и деревьев. Там кругом стоят машины, в частности возле «свечки», которую строил «Метробетон». Везде автомобили, людям с коляской и ребенком пройти негде, прогулочных зон отдыха практически не осталось.

— А с какой целью это делается?
— Бизнес.

— Ну, это понятно, если где-то что-то строится. Но зачем беспощадно уничтожать деревья в детских садах, что происходит в этом году? И вырубаются не только аварийные или больные насаждения, но и здоровые деревья.
— Возможно, где-то надо положить плитку или еще что-то очередное построить, вот и вырубают. Вырубка здоровых деревьев — это уничтожение легких города. А компенсировать их за счет посадки туй не удастся. По улице Октябрьской в свое время специально посадили липы, которые дают кислород. Конечно, туи, маленькие акации — это все красиво, но это не легкие города. Когда я работал руководителем ЖКХ, мы заложили два сада — в третьем и пятом микрорайонах, но сейчас от них уже ничего не осталось. Мы ездили по заброшенным деревням, брали там саженцы. И это было во время полного безденежья. Сейчас деньги находятся на такие проекты и мероприятия, о которых руководители нашего времени и мечтать не могли.

«Запахло весной»

— Горожане много лет жалуются на зловонный запах в центре города. Говорят, что он идет с кожзавода, а вы там работали в свое время. Правда ли это?
— Кто-то не хочет этого показывать. Конечно, он идет с кожзавода. А откуда еще? Я уверен, что оттуда.

— В ваше время была эта проблема? И как с ней боролись?
— Худо-бедно очистные сооружения работали. Пусть и примитивные, но они работали. У нас тогда был полный цикл производства, а сейчас там только первичная обработка. Грязь остается здесь, а дубленый полуфабрикат отправляется для дальнейшей обработки за границу. Какой им интерес вкладывать сюда деньги?

— Насколько вреден этот запах для здоровья людей?
— Это химикаты, как и автомобильные выхлопы, ничего хорошего они не дают. Надо смотреть медицинские отчеты. Сейчас нам сказали, что в России живет 3,4 миллиона человек старше 70 лет из 140 миллионов общего населения. Я не считаю, что это много. Моего возраста единицы, моложе меня на 10-15 лет тоже уже многие ушли. Сейчас очень редко встречаю на улицах сверстника.

— Но позвольте, нам же по телевизору говорят о росте продолжительности жизни, о необходимости повышения пенсионного возраста. Неужели врут? Как думаете, примут задуманную пенсионную реформу?
— Я думаю, что примут.

— А чернобыльцам сохранят льготы по выходу на пенсию?
— Все может быть, я такой информацией не владею. В одном точно уверен: если законопроект будет внесен и за него надо будет проголосовать, то в Госдуме за него однозначно проголосуют.

— Сейчас же поговаривают о референдуме по пенсионной реформе с очень замысловатыми вопросами.
— С тех пор, как народ проголосовал за сохранение СССР, а его волеизъявление никто не выполнил, что уголовно наказуемо, мое отношение к любым референдумам однозначно отрицательное. Какие референдумы? Если по его итогам победит решение в пользу населения, то его просто не будут выполнять.

«И оказывается, жизнь налаживается…»

— В последние годы в вечернее время Клинцы преображаются, сияют красочными огнями, здания подсвечиваются. Выглядит красиво, но порой есть вопросы. Так, подсветку иногда делают на запущенных зданиях, например, здание тубдиспансера. Выглядит это кричаще. Не сильно ли это дорого для бюджета в таком объеме?
— Это дело вкуса и финансовых интересов. Если красивое здание, то почему бы и нет? Но все должно быть в пределах разумного. Надо смотреть еще какими лампочками освещается. Если посмотреть, то мы сейчас живем очень хорошо. Когда-то чтобы засеять клумбу в городе, мы собирали семена по дачам. А во сколько обходится городу одна клумба сегодня? Кто-то интересуется?

— Сегодня проехал по проспекту Ленина. На клумбе, где установлен бюст Беляеву, трава по пояс, газоны по всему проспекту не пострижены. Почему так происходит?
— Потому что когда-то коммунальное хозяйство было бюджетной организацией. У него был свой руководитель, у которого были задачи, поставленные властью. По мере сил он старался их решать. Сейчас, насколько я слышал, коммунальное хозяйство претерпело не одну реорганизацию. Кто занимается покосом, я не знаю. Наверно, какие-то частники. Было забавно читать, что рассказывали рабочие, когда я читал материал в вашей газете про уголовный процесс по делу Сергея Евтеева. Их переводили из одной организации в другую, они уже не успевали запомнить название организации, в которой получают зарплату.

— Сравните уровень профессионализма руководителей, которые работали с вами 15-20-30 лет назад, и тех, кто работает сейчас.
— Я не могу судить об уровне теперешних руководителей, но я знаю, что сам работал с очень ответственными, порядочными и глубоко знающими свое дело людьми. Где бы я ни работал, я не могу назвать ни одного человека, который был бы не на своем месте.

— Давайте вспомним поименно.
— Крячков, Карпенко, Москалев, список можно продолжать еще долго. Все выполняли свои задачи на самом высоком уровне в сложнейших экономических условиях.

— А почему тогда люди так ответственно относились к своей работе, а сейчас порой складывается впечатление, что к власти пришли временщики.
— Так оно и есть. И как тогда ставились задачи? Они ставились конкретно, а также был совершенно другой спрос. Как было при нас: бригадир или мастер на любом предприятии, если его вызывал руководитель, провалился бы сквозь землю. Либо он исправил бы, что сделал не так, либо ушел бы. Мы школу проходили в делах.

— Бывший глава администрации Сергей Евтеев в интервью нам утверждал, что сейчас человек, занимающий такой пост, по сути, не имеет реальной власти. Он не может вызвать на ковер руководителей городских предприятий и строго спросить с них, поскольку все они частники.
— Никогда с таким не соглашусь. Сегодня у власти люди, которые владеют не маленькими деньгами. Это по всей России так. К власти приходят не люди от конкретного дела, а крупные бизнесмены. Себе в ущерб они делать ничего не будут. А возвращаясь к Вашему вопросу, скажу, что спрашивать можно со всех и влиять можно на всех. Достаточно посмотреть на Президента или послушать заседания Правительства. Все это прописано в функциях главы администрации города. По-моему так, если человек пришел на такую должность и понял, что он ни на что не может повлиять, то надо писать заявление и уходить. А знаете, как было в советские времена с высшими руководителями в промышленности? Если назначенный директор в течение трех месяцев не выполняет план, качество, производительность труда, реализацию продукции и другие показатели, то его вызывали на ковер, предупреждали. Если еще один квартал не выполнял показатели, то получал выговор. Еще через три месяца он получал «строгача», а если он не закрывал год и не исправил ситуацию, его сразу снимали с работы. А могли и не дожидаться года, уволить раньше.

— Но тогда же был другой строй, плановая экономика…
— Да какой бы строй ни был. Тогда была ответственность. При чем тут строй? У нас в стране провозглашены цели: улучшить жизнь народа. Вокруг этой главной цели и должно все формироваться.

— Сейчас те, кто читают интервью, подумают, вот сидят, брюзжат, что раньше все было лучше и трава зеленее.
— И раньше было не все хорошо, иначе страна не развалилась бы. Но вот еще пример. Раньше окончить институт — это была большая и ответственная работа. Сколько за шесть лет учебы я сдал предметов — страшно вспомнить, и сейчас снится порой. Вот, где рождалась ответственность. А сейчас институт, который был в Клинцах, напечатал дипломов на весь базар.

— Так и есть, хотя в первые годы своего существования, когда институтом руководил Маринин, там все было очень даже на уровне. Но потом… Вообще, не кажется ли Вам, что сейчас идет целенаправленное движение на отупление населения?
— А население не очень-то этому и сопротивляется. Его все устраивает. Сейчас официально объявлено, что россияне взяли кредитов на сумму, в два раза превышающую общую сумму начисленной заработной платы. Под что они берут кредиты, чем думают? Кто будет обеспечивать эти кредиты? Хочу вернуться к разговору о системе. Вы говорите, что изменилась система. Давайте так: когда старая система ломалась, говорилось, что рынок должен решить все вопросы. Ставка делалась на бизнесменов и их возможность сделать рывок. А в результате бизнес не выполнил ни одну из тех основных задач.

— Какие это задачи?
— Бизнес должен был обеспечить наполнение бюджетов всех уровней. Он с этой задачей не справился. Денег нет или их систематически не хватает на самые насущные потребности. Должно было расти благосостояние народа. Снова нет. Официально за чертой бедности свыше 20% населения. Людей, причисляющих себя к среднему классу, крайне мало. И третье — создать конкуренцию. А конкуренция — это, в первую очередь, снижение цен, а не только наполнение прилавков. При конкуренции цены должны систематически снижаться, а не систематически повышаться. Россия не выдержала конкуренции с Китаем, в первую очередь, по ценам. Как итог, наша промышленность рухнула. Одним из результатов того, что рынок не обеспечил выполнение объявленных в начале 90-х задач, и является вынужденная пенсионная реформа.

«Выборы, выборы…»

— Недели две назад стою на автобусной остановке, слышу диалог двух приличных женщин. Одной лет 50, другой — за 70. Та, что моложе, говорит: «Ой, мы ж ходили на выборы, голосовали за Путина, а нас так обманули с этой пенсионной реформой». А Вы ходили на выборы?
— Да, обязательно. Пока живу, надо ходить.

— Если не секрет, за кого голосовали?
— Если кто скажет, что программа Грудинина была плохая, то я не поверю. Программа правильная. Кто там за ним стоит, не важно. А то, во что он превратил место, где находится колхоз, говорит само за себя. Если этот опыт положительный, то почему его не перенести хотя бы если не на всю Россию, а на часть страны? Выборы прошли, Президент избран, народ доверил ему страну и свою жизнь. Все оппозиционные партии признали результаты выборов законными.

— Вы много раз избирались депутатом городского совета. Сравните выборы и весь избирательный процесс в 90-е годы и начале нулевых с тем, что происходит в последние 10 лет. Осталось ли что-то от тех зачатков демократии, которые были в то время?
— Давайте возьмем даже чуть более ранний период. Все мы помним съезды Верховного Совета СССР, а затем и выступления и дебаты в первых созывах Государственной Думы России. На них велись жаркие дискуссии, выступали грамотные специалисты, которые могли решать вопросы. Сейчас от этого не осталось и следа, нет ярких политиков, все идет по накатанной. На уровне клинцовского горсовета ситуация аналогичная. Я там часто выступал, отстаивал свою точку зрения, если хотите, был горлопаном. И до меня там были горлопаны. А сейчас все тихо и мирно проходит, никому ничего не надо.

— И все же о выборах. 15-20 лет назад в Клинцах неизменно побеждала оппозиция, в частности, КПРФ. Но в последние годы на выборах партия власти набирает в нашем городе небывалые проценты, а на президентских выборах действующий глава государства показал в Клинцах такой процент, с которым могут тягаться только Чечня и Дагестан. Получается, что люди изменили свое мнение и теперь голосуют иначе?
— Я не знаю, как голосуют избиратели, но судя по тем нарушениям, которые регистрируют партии, участвующие в выборах, ясно, что не все так однозначно.

— В России практически не осталось выбранных прямым голосованием руководителей городов и районов. Как вы считаете, главу администрации Клинцов должны выбирать горожане или депутаты горсовета?
— Я считаю, что исполнительная власть должна строиться по вертикали, а законодательная должна избираться народом. И депутаты должны спрашивать с исполнительной власти. И сращивание в этом вопросе недопустимо.

— На всех уровнях?
— Да.

— Получается, что Вы выступаете за парламентскую республику?
— Совершенно верно, в этом есть порядок.

— На Ваш взгляд, кто из руководителей Клинцов за последние 30-40 лет принес городу наибольшую пользу? Я имею в виду первых лиц города. Клинцы каких лет были на пике своего развития?

— Очень достойным руководителем был Петр Гамулин. Пользы много и активно принес Чуланов Петр Петрович. Годы развития и подъема пришлись на 1980-1990 годы. В этот же период и вплоть до 1994 года наш город был не только донором областного бюджета, но за счет средств промышленных предприятий осуществлялось большое количество социальных и коммунальных проектов. Руководство города имело даже возможность из городских источников кредитовать городские промышленные предприятия на пополнение собственных оборотных средств. Не в глобальных масштабах, конечно, но поддержка была своевременной и важной для трудовых коллективов и их безостановочной работы. Надо знать, что по удельному весу промышленных предприятий и занятости, наш город был первым в области. А патриотов в городе в то время было немало.

— Юрий Федорович, Вы ведь могли еще работать? Почему ушли на заслуженный отдых?
— У меня были серьезные разногласия с администрацией города по ряду вопросов. Это и было написано в моем заявлении об уходе. Я написал, что ухожу в связи с положением, при котором я не могу в полном объеме выполнять свои обязанности. Безусловно, мог бы еще работать и приносить пользу.

Жора Костакевич

Наша справка:
Маер Юрий Федорович родился в Клинцах в 1946 году. Окончил Всесоюзный заочный институт текстильной и легкой промышленности в Москве. Вся его 45-летняя трудовая деятельность прошла в родном городе. Начинал работать на обувной фабрике. Затем трудился в кожобъединении, где от простого рабочего дорос до главного инженера. С 1990 года работал директором обувной фабрики «Кливия». С 2000 по 2006 годы возглавлял жилищно-коммунальное хозяйство. Сейчас на пенсии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *