Пятница | 23 Июнь 2017

ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

04 Дек 2014 | Рубрика: Общество

492014_013Понятие «Доступная среда для инвалидов» – много ли мы, здоровые, знаем о нем, представляем ли вообще, о чем идет речь?Большинство наверняка и чисто инстинктивно кивнет утвердительно, не задумываясь. Но знать в теории и каждодневно сталкиваться с этим же на практике — большая разница — замечают проживающие в Клинцах люди с ограниченнымифизическими возможностями, старающиеся никогда не унывать

Корреспондент газеты «Ваше личное Дело» пообщался с ними накануне Международного дня инвалидов, провозглашенного Генеральной Ассамблеей ООН 3-го декабря, и узнал, что в мире крепких и здоровых человеку с тяжелым физическим недугом, неважно — приобретенным или врожденным — жить совсем не сладко. Проблемой может стать даже обычный уличный бордюр или небольшие ступеньки на входе в продуктовый магазин. Несмотря на все заверения чиновников, постоянно декларирующих необходимость заботы об инвалидах, и многочисленные программы их социальной поддержки.

Две жизни

492014_014Беда с Екатериной Аксеновой (назовем ее так — женщина попросила не раскрывать настоящее имя и фамилию) приключилась 35 лет назад. Ребенком, еще была — в шестой класс тогда ходила. Но разболелась так, что никто даже предположить не мог, что за этим последует и как, затем жизнь маленького человека повернется. Тяжелая форма гриппа неожиданно дала серьезное осложнение на детские ноги.
И они вмиг стали «ватными». Можно сказать, еще вчера Катюша бегала по двору и радостно прыгала через скакалку с подружками, а через день — уже недвижимо лежала на кровати и испуганно озиралась вокруг. Не понимая, что стряслось, отчего она встать совсем не может, и почему взрослые, всегда такие умные и все знающие родные люди, сейчас столь сильно озабочены, да и просто с трудом сдерживают слезы. Не зная, что предпринять, врачи сделали девочке пункцию спинного мозга.
— Но, видимо, что-то пошло не так, — говорит Екатерина Павловна, — после этого я окончательно перестала чувствовать свои ноги: как уже потом узнала, скорее всего, был задет какой-то нерв. Теперь только плечами и могу двигать, и рука одна плохо функционирует. На болезнь наслоилась врачебная ошибка. Тот момент — стремительный переход из одной жизни в другую — стал, как ни странно, самым ярким впечатлением моей жизни…
492014_015Три года она потом не училась: «Ни родители, ни тем более я, совершенно не знали, что подобное возможно в моей ситуации — никто ж нам не говорил, да и сколько лет назад это было…». Но зато книг за минувшие годы она, по собственному признанию, «прочитала больше, чем есть в любой районной библиотеке». Всегда обожала фантастику, познавательную литературу, уважала драматические произведения, а в последнее время конкретно так подсела на труды по психологии.
Книги, кажется, позволяют ей не замыкаться на недуге, отрешиться от реальности. Даже на йоту сложно представить, что чувствует человек, так много времени вынужденно проведший в кровати. Она, конечно, не погружается полностью в параллельную реальность, живо интересуется тем, что случается в стране, мире, да и вообще, просто на улице, условно говоря, за пределами ее небольшой квартиры.

492014_016— Не подумайте, по крайней мере, все местные новости я знаю, — говорит женщина. — Знаю, что вокруг происходит, где какой магазин открылся. Ко мне постоянно приходят друзья-товарищи, рассказывают всякие новости. По молодости меня часто вниз, на улицу, спускали. Но уже почему-то давно у меня нет желания покидать дом…
Впрочем, тут Екатерина Павловна, понятное дело, слегка лукавит. Любой больной человек, не говоря об инвалидах, рано или поздно приходит к грустной мысли, что является для окружающих в той или иной мере обузой. Вот и она, убеждая, что дома ей вполне комфортно, видимо, не выдает всей правды. А она в том, что выбраться обездвиженному человеку из городской квартиры сродни испытанию, связанному с массой трудностей, подчас трудноразрешимых. Вроде бы лишь набор простых, незамысловатых действий, но…
Поднять с кровати, снести на руках вниз во двор, усадить на лавочку у подъезда и побыть хотя бы час рядом. Тут не один крепкий мужик нужен будет, причем чужого вряд ли привлечешь. А своих не так-то и много уже осталось. Один брат умер, другой переехал жить в соседний район города, и часто занят. Мама Екатерины Павловны всегда рядом была с ней, это да, но и ей уже 85 годков — кто бы уже о старушке, как говорится, тоже позаботился. Благо, есть еще невестка — жена старшего брата, которая постоянно наведывается в гости, помогает по хозяйству, приносит продукты. Но что она одна может сделать?..

492014_017— Ну, если на улицу действительно проблема выбраться, так может хотя бы по квартире на коляске передвигаться? — поинтересовался корреспондент «ВлД» у Аксеновой. — Все какое-то разнообразие…
— Много раз предлагали мне эти коляски, в том числе и хорошие, немецкого производства, — отмахивается Екатерина Павловна. — Но все они очень громоздкие и широкие для наших маленьких квартир и узких проходов между комнатами, а также небольших коридоров — я даже на кухню проехать на ней не могу. Да и чтобы сесть на такую коляску, меня нужно перенести в соседнюю комнату: в моей комнатушке с ней никак не развернуться.
Но, немного помолчав, она почти обреченно добавляет: «Да и кому ездить на этих колясках, тот с самого начала их использует!». Большая часть земной жизни, которую Аксенова провела фактически прикованной к кровати, само собой, не до конца примирила ее с давним несчастьем, но свыкнуться с ее последствиями заставила. И это, можно сказать, ее личный, возможно, не самый удачный и даже разумный, но разделенный внутренне единственный рецепт выживания.

Невкусная конфета

492014_018Девятилетняя дочь 38-летней Елены Горбачевой учится во вторую смену, и ее просто необходимо сопровождать обратно из школы — темнеет-то сейчас рано. К тому же недалеко от их дома недавно открылся магазин алкогольной продукции, привлекающий сюда со всей округи самую разную публику. А еще на пути девочки участок улицы Александрова с выстроившимися вдоль гаражами, в которых то и дело — Елена сама видела — «зависают» готовые на все ради «дозы» наркоманы: мало ли что, лучше перестраховаться лишний раз, хоть полиция их периодически и гоняет.
Казалось бы, многие родители, тем более работающие, вынуждены выкраивать время и возможность, чтобы по примеру Горбачевой встретить своих крошек после учебного дня. Но именно для Елены каждый такой вечер — очередная проверка на прочность, совершенно непонятная здоровым людям. Чтобы преодолеть, в общем-то, несущественные для обычного человека 800 метров, которые разделяют дом и школу, молодой женщине приходится приложить немало усилий и сноровки. Правая ее нога работает кое-как, а левая практически вообще никак — она вынуждена постоянно ходить на внешней стороне стопы: поврежден нерв, защемлены сосуды, общая дистрофия мышц…
Идти помогают два костыля — помощники, конечно, те еще, но без «палок» совсем никуда. Потихоньку-помаленьку, и Елена кое-как добирается до дочкиной школы. Но вот на днях она не смогла встретить девочку: сильно разболелась нога. Пришлось «вести» ребенка по телефону, не отрывая трубку от уха, контролируя каждый шаг, дергаясь и нервничая. Было страшно, признается, но ничего не оставалось. Хотя и отчетливо понимала, что даже сама она, взрослый уже человек, если что, в тех же гаражах не сможет дать никакого отпора или просто убежать — не то, что беззащитное дите. Однако выбирать не приходилось. Ребенок же, молодец — справилась: хочешь — не хочешь, а ее дочурке придется взрослеть быстрее сверстников.

492014_019Горбачева тоже рано повзрослела. В семь лет она, как и Екатерина Аксенова, переболела гриппом, на фоне которого у девочки также отнялись ноги. Пусть и частично, но радости было тоже мало. Куда ее только ни возили, каким докторам ни показывали: и в Брянск, и в Москву — все оказалось тщетным. Но надежда вроде как забрезжила в декабре 1995 года, когда Елене в Туле в одном негосударственном медицинском центре сделали сложную операцию по удалению уже омертвевших к тому времени мышц. С ними ноги, такое впечатление, будто выкручивало. Но в итоге стало еще хуже: девушка встала на первый костыль.
Оперировал некий профессор, говорят, светила в своей области. И хотя он честно заявил, что не знает досконально, с каким недугом столкнулся в Еленином случае, оптимистично пообещал, что ее «левая нога будет, как правая, а правая такая, что на каблуках будешь ходить». Не вышло. Елена до сих пор себя корит, что послушалась чужого совета, данного ей там, куда она ходила тогда делать иглоукалывание — после него было значительно легче. Но не поверить тому человеку она просто не могла. Хотя лечащие невропатологи и предупреждали, что «с таким заболеванием операции бесполезны». Но человек ведь так устроен еще с ветхозаветных времен: если есть шанс — нужно его использовать. И глупо за это упрекать другого: никогда не знаем, как сами поступим в аналогичной ситуации.

Однако через положенные полгода Елена снова к тому профессору на повторную операцию все-таки не поехала. Побоялась. С одной стороны, где-то в глубине души, может быть, и жалеет, но с другой — как бы хуже не стало. Сейчас важно сохранить то, что есть: об этом ей и профессор Сахаров, работающий в Брянске, сказал. Тут, мол, нужно заново все ломать, затем через боль вытягивать ноги на аппарате Елизарова. Потом эту же процедуру еще раз проходить. Здоровые, если получают переломы, далеко не всегда выдерживают и успешно проходят длительный, до полугода курс реабилитации, еще долго затем хромают, а если что-то не так в ее случае пойдет — «на полмиллиметра не там подрежешь скальпелем», скажем, то ступня вообще «повиснет», или гангрена может пойти.
И тогда, как пить дать, могут и вовсе все списать на первую группу по инвалидности. Судись — не судись, вряд ли что докажешь. Но Горбачевой нельзя терять даже остатки мобильности. Кто ребенка-то будет, простите за не совсем уместный в данном случае речевой оборот, на ноги ставить? То-то и оно. Но в то же время Елена отчетливо понимает, что болезнь ее прогрессирует. Того и гляди, придется уже и от костылей отказываться — садиться в инвалидную коляску. Но тут даже не знаешь, что хуже, размышляет Елена:

— Пандусы есть далеко не во всех магазинах. И на уличном перекрестке, пусть даже на том, что рядом с домом — пересечение проспекта Ленина и улицы Свердлова — обязательно «забуксуешь»: съехать с бордюра на проезжую часть самостоятельно почти везде невозможно — обязательно нужно, чтобы кто-то подстраховал. Заехать на тротуар затем тем более вселенская мука. Посади даже здорового мужика в коляску, и он тоже не сможет. В общем, сделали в Клинцах благоустройство, но это только одна видимость. Полная беда у нас в городе с так называемой «доступной средой для инвалидов»: невкусная конфета в красивой обертке. Отцы города и подконтрольные им службы должны были не только нанять профессиональных исполнителей, но и проконтролировать данные им задания и выполненную работу.

Девушка для Кирилла

— Ничего не могу с собой поделать, такой я вот человек: увлекусь чем-нибудь, а потом вдруг резко теряю к этому делу интерес, — не скрывает недостатков своей натуры 26-летний «спинальник» Кирилл Петухов, тоже инвалид 1-й группы, переставший быть, «как все», четыре года назад, после инцидента на стройке. Тогда парень упал с пятого этажа: поломался сильно, особенно в области позвоночника, но, главное, выжил.
И это качество — не пасовать перед трудностями, кажется, в целом определяет его характер. «Покатавшись» после травмы достаточно долго на инвалидной коляске, он поставил себе цель задвинуть ее подальше в чулан, поэтому через какое-то время стал передвигаться с помощью костылей. Но только он знает, каких гигантских усилий ему это стоило, сколько физических нагрузок в рамках специального реабилитационного курса пришлось перенести. Но парень справился. Хотя даже на той же коляске уже научился ездить «на дыбах», то есть на задних колесах, приподнимая передние — высший пилотаж, что называется.

— Однако лучше все равно без нее: вроде и асфальт хороший везде в моем микрорайоне, а живу я на улице Ворошилова, положен, но ездить на коляске объективно очень трудно — будто каждую минуту отжимаешься от пола, такое напряжение на руки идет, — объясняет молодой человек. — Так что раз тридцать всего я на ней только и выбрался из дома, но далеко все равно не отъезжал — проблематично. Да и подняться или заехать куда — в магазин незнакомый или учреждение, это каждый раз новая и неизведанная ситуация. Пришлось тут недавно побывать в поликлинике, так в лифт целая проблема была заехать. Ну и выехать из него тоже. Узкий очень и маленький.
Через городское общество инвалидов Петухову достали бесплатный абонемент в бассейн. Но в бассейн он так и не попал. Думал, будет на своей машине ездить, но она пока больше ломается, чем ездит. Та же история и с тренажерным залом, куда его долго не хотели пускать, точнее, просто брать под этим видом на себя повышенную, безусловно, ответственность. Но Кирилл благодаря врождённой настойчивости все-таки уговорил «тренерский штаб», что все будет в порядке, и там отступили. Однако все снова уперлось в отсутствие доступного транспорта. Общественный транспорт — точно не вариант: в отличие от цивилизованных стран для инвалидов он у нас не приспособлен вовсе: с высокими подножками и без специальных подъемных механизмов.

Зато в личном активе Кирилла есть еще пара немаловажных «побед». Во-первых, с помощью неравнодушного брата он приварил к лестнице в подъезде крепкие металлические перилла, и теперь может без посторонней помощи добираться до своей квартиры на первом этаже: «Пока дождешься этих коммунальщиков, проще самому все сделать!». Раньше десять ступенек лестничного пролета каждый раз превращались в сущую муку.
Во-вторых, он решился устроиться на работу: помощь оказали в службе занятости и все том же обществе инвалидов. Будет работать на базе местной организации ВОГ оператором ЭВМ. Правда, именно такой специальности в трудовой классификации общества глухих нет — вместо нее есть «маркировщик». Казалось бы, ерунда, но неправильно оформленные документы и расхождения в регламентах разных ведомств оказались формальным препятствием на пути скорого трудоустройства.
— Не знаю, будет у меня получаться или нет на работе, но все новое мне однозначно интересно, — говорит парень. — Я еще и девушку себе найду, вот увидите: работу в этом направлении уже веду.
Оно и правильно: дело-то ведь молодое. Раньше не пасовал, и теперь ни к чему.

Рыцарский поступок

— В прошлый понедельник я сдавала кровь на медкомиссию, стоя на своих костылях в общей очереди, и передо мной был еще один человек. Так мужчина какой-то взял и настоятельно пропустил меня вперед: за 30 лет моей инвалидности впервые столкнулась с подобным, безусловно, рыцарским поступком! — восхищается 51-летняя Татьяна Потапова, в общем-то, обычным проявлением нормальной мужской галантности. — Нет, правда, большинство это наверняка не удивило бы, но тут совсем другое, поверьте.
Или вот, буквально накануне произошел случай на автозаправке, что в районе бывшей нефтебазы. Хотела я, как обычно вначале подъехать к кассе и оплатить, а потом уже к самой колонке подкатиться, чтобы никого понапрасну не раздражать своей вынужденной медлительностью. Но заправщик — такой уже немолодой мужчина — однозначным жестом остановил поток машин и показал мне, что я могу заехать заправиться вне очереди. Что и говорить, было приятно: есть еще, оказывается, такие люди на свете…

Не стоит думать, что Татьяна Ивановна требует к себе какого-то особого отношения или повышенного внимания. Скорее, наоборот. Она всячески старается подчеркивать, что готова по максимуму приспосабливаться к нелегкой для себя жизни в мире «людей без физических недугов». Поэтому и машину освоила с ручным управлением, получив водительские права почти двадцать лет назад, — специально насобирала денег и окончила государственную автошколу «Шереметьевского реабилитационного центра», что в Подмосковье.
Там, к слову, замечает Петрова, с «доступной средой» для инвалидов значительно лучше обстоят дела. Выражается это в различных, но немаловажных мелочах. Например, пандусы на ступеньках в магазины устроены длинные, почти пологие, «чуть ли не полукилометровые». Да, стоит их сделать такими значительно дороже, но на этом стараются не экономить. И неважно, хозяева торговых точек такие сознательные сами по себе или их местные власти заставляют — главное, что все это есть, а от беды никто не застрахован.

Но мир относительно здоровых людей для Петровой все-таки чужой. И он постоянно об этом напоминает ей, не дает расслабляться. Недавно она стояла с целью планового осмотра в очереди к онкологу. С медсестрой из соцзащиты, которая спокойно пояснила всем другим, что Татьяна Ивановна имеет законное право пройти без очереди к врачу — после того, конечно, как в кабинет зайдет еще один человек. Все вроде бы нормально, с пониманием отнеслись, но одна дама аж на стуле подскочила, стала громко возмущаться и кричать в сторону Петровой: «Я тут с восьми утра торчу, и тоже больная, тоже инвалид! Сама еле сижу, а вы вон стоять можете нормально!»…
— В итоге эта дама ворвалась в кабинет вместе с нами, резво протиснувшись в дверях кабинета между мной, медсестрой и косяком, — рассказывает Татьяна Ивановна, не понимая, нормальное это поведение или все-таки не очень, — быстро проскочила к столу доктора и тут же села перед ним со словами «Меня вначале принимайте!». Доктор, не зная, как быть, отвернулась к окну.
Хотя Петровой всего-то и требовалось, что получить еще одну подпись в медицинской карте профпригодности для устройства на работу. Как и Кирилл Петухов, она также должна скоро ее получить: лишняя копеечка, когда воспитываешь одна одиннадцатилетнего школьника, точно не помешает. Благодаря ребенку, кстати, она освоила новый для себя вид творчества, иногда даже приносящий пусть и очень скромный, но все же доход — лепит из гипса всякого рода фигурки и поделки. Впрочем, чаще это просто подарки бывают. Увлечение выросло из детских наборов «Юный художник», которые всякий родитель покупает своей малышне, пока та ходит в детский сад или начальную школу.

На работу Петрова будет ездить на машине, хотя и может передвигаться «на двух палочках». На четырех колесах просто надежнее — так Татьяна Ивановна хотя бы увереннее себя чувствует:
— Стараюсь повсюду передвигаться на автомобиле и почти не выходить из него на улице. Исключение — новый магазин промтоваров на улице Кюстендилской, напротив сберкассы. Там и площадка просторная, чтобы подъехать, и приступки нет — можно свободно зайти в двери. Чего не скажешь о наших продуктовых магазинах — еду сама я уже не могу купить, помогают.
Город наш в последнее время сделали красивым, спору нет. Но красоту навели, а об удобстве забыли: не видела я что-то больше инвалидов, разъезжающих по улицам Клинцов, как я, на машине или тем более на колясках, не говоря уже о том, чтобы они запросто ходили, не опасаясь, упасть, на костылях. Пример? Пожалуйста, отремонтированный Дом культуры «Современник»: ступени на улице и пол внутри здания сделали из мрамора — красиво и дорого, ничего не скажешь, но здоровый, не ровен час, поскользнется, что уж о нас говорить, которые «на подпорках». Стыдно и страшно, что вот-вот разъедешься в разные стороны…
Один раз Татьяна Ивановна уже рискнула, сходила в «Современник», и больше не хочет. Не хочет больше понапрасну рисковать и подвергать себя опасности. В далеком 1982 году она уже проявила непростительную самонадеянность — села с подружкой в машину к малознакомому парню, когда приехала с учебы из другого города на майские праздники в Клинцы. Шли в кино, думали побыстрее добраться. Больше она ничего из того рокового дня не помнит: очнулась через месяц на больничной койке вся в гипсе — единственная из четырех человек, находившихся в момент аварии в машине, серьезно пострадала.

Доступное недоступное

Такие вот четыре невыдуманные истории клинцовских инвалидов, рассказанные ими самими. На самом деле «маломобильных» людей в нашем городе, конечно же, значительно больше. Только в Клинцовской городской общественной организации «Всероссийского общества инвалидов» (ВОИ), отметившей в прошлом году четвертьвековой юбилей, их насчитывается около 300 человек. Из которых только «колясочников» — почти семь десятков, причем не все из них «спинальники» и наоборот.
— Всего же инвалидов в Клинцах примерно 9 тысяч — всех возрастов и групп заболеваний: ветераны Великой Отечественной войны, участники локальных войн — «чеченцы» (один парень уже умер), «афганцы», «чернобыльцы». Есть и получившие трудовые увечья, а также инвалиды детства и несовершеннолетние — слабослышащие, с ДЦП и с синдромом Дауна, есть семья, в которой сразу двое деток-инвалидов, — поясняет председатель Общества Светлана Паникова. — Большая разница в численности с теми, кто у нас состоит, объясняется тем, что среди инвалидов много стариков, получающих группы уже в силу возрастных и хронических заболеваний.

Неохотно в организацию вступает молодежь. Ее привлекает «возможность заниматься спортом и работать». Но суровая объективность такова, что инвалидам 3-й группы работать в городе негде — никому из работодателей не хочется давать им необходимые поблажки, не то, что инвалидам с более тяжелыми заболеваниями. Поэтому первый вопрос, который молодые люди задают, когда им предлагают вступить в Клинцовскую городскую общественную организацию ВОИ: «А что нам это даст?». И, в общем-то, их тяжело за вопросы такого рода упрекать: они лучше скроют свой недуг, но будут стараться выглядеть, «как все».

— Но мы не опускаем руки, — добавляет Паникова, сама являющаяся инвалидом по заболеванию общей группы. — Выходим на владельцев частных тренажерных и спортивных залов, просим предоставить месячные абонементы — часто идут на встречу, потому что для инвалидов с их ежемесячными расходами на лекарства занятия там непосильны. Всегда нам и городская администрация помогает, никогда не отказывает.
С обеспечением колясками тоже все прекрасно, и все средства реабилитации выделяются, никаких жалоб на это нет. Но специально и целенаправленно у нас инвалидами в плане спорта все-таки никто не занимается. В отличие, например, от Брянской организации «Пересвет», где есть и врачи свои, и тренеры.
Я просила на базе нашей организации, располагающей собственным зданием, сделать хотя бы реабилитационный центр, но без поддержки государства — это же и отопление, и другие траты — сделать подобное невозможно. Зато гордость клинцовских инвалидов — собственная концертная группа, «которая принимает участие во всех городских и областных мероприятиях». Вот, и 9 декабря она поедет в Брянск на очередной большой фестиваль. Но это все равно не избавляет инвалидов от каждодневных неудобств повседневной жизни.

— Самые неприспособленные к ней — «колясочники», — говорит Светлана Николаевна. — Для них нет «доступной среды». Почти все новые дома имеют поручни, и магазины там почти без порогов. Но в большинстве случаев никуда не забраться — ни в магазины, ни в административные здания: социальная защита находится на втором этаже, и множество ступенек нужно преодолеть, чтобы попасть в Кадастровую палату, БТИ, городскую администрацию и даже поликлинику — это настолько тяжело, что представить себе не можете. Это и жилые дома, которые не оборудованы ни поручнями, ни сходнями, хотя бы откидными. Раньше у нас был предоставленный в рамках федеральной программы «Доступная среда» специальный низкопольный автобус с механизмом, позволявшим человеку на инвалидной коляске без проблем закатываться прямо с остановки в салон, но его отдали городу. Он ездил по муниципальному маршруту № 10. Правда, когда было нужно, мы договаривались о транспортировке наших инвалидов. Теперь у нас нет и такого транспорта: автобус передали на внутрирайонные перевозки, а людей носят на рентген до поликлиники на простынях…
— Да, такой автобус был, помню, — подтвердил корреспонденту «ВлД» Леонид Филин, руководитель нынче отставленного муниципального перевозчика — компании «Брянскавтотранс». — Но сейчас его, если не ошибаюсь, почему-то передали новому перевозчику — ООО «Империал».
Связаться с его руководством ни Светлане Паниковой, ни корреспонденту газеты пока не удалось: трубку мобильного телефона директор упорно не поднимает. Видимо, такая личная установка — не реагировать на звонки с незнакомых номеров.

— Тем временем берем на себя решение насущных вопросов, возникающих у инвалидов — делаем официальные запросы в различные инстанции от нашей организации, ходим на приемы, собираем при необходимости дополнительные документы, — рассказывает Паникова. — Свои предложения с целью улучшить ситуацию мы разрабатывали и подавали в городскую администрацию еще при Долгове. При прошлой администрации просили окрасить часть ступенек в Доме Советов в желтый цвет, контрастный для слабовидящих людей, вроде вопрос решался. Обращались и с просьбой перевести все административно-исполнительные службы (отделение Пенсионного фонда, соцзащиту и так далее) в одно здание. Отвечали нам накануне выборов, что будет строиться новое здание, и тогда этот вопрос будет проработан. Но саму администрацию, понятное дело, туда все равно не перетянешь. А то побегай так человеку по разным концам города, и не один раз… Это только по телевизору красиво говорят про доступную среду, а у нас она не работает.
Вместе с тем Паникова наверняка понимает, что должна быть еще и дипломатом. Не может она в силу занимаемой должности говорить только резкие вещи или всей правды, нужны и четкие реверансы в определенные стороны. Организация инвалидов хоть и общественная, но во многом зависит от местных властей, один лишь «городской» статус ей мало, ну, или совсем ничего, не дает. Отсюда и эти, тоже необходимые слова:

— Раньше у нас невозможно было вообще на колясках передвигаться. Сейчас меньше стало дырок в асфальте, ямок и больше стало скатов и съездов. И не только в центре города. Проезжали мы тут специально по окраинам, где нет плитки на тротуаре, и теперь там тоже есть нормальные бордюры и съезды. Стало более благополучно. Людям стало все-таки лучше передвигаться.
Но сколько ни повторяй «халва», слаще во рту не станет. Это уже от редакции и в адрес новых городских властей Клинцов, а также еще одной женщины-инвалида, с которой корреспонденту также довелось пообщаться, но называть ее имя и фамилию совсем не хочется. Сразу насторожившись, она, серьезно увлекающаяся политикой, стала ответственно кричать в телефонную трубку, что «все у меня замечательно — и окружение, и город, в котором я живу, и все меня устраивает. А те, кто недоволен — они видят вокруг себя только плохое и, вообще, они приспешники «пятой колонны», которая виновата во всех трудностях России».

С ног на колеса

Проблемой нужно заниматься, причем постоянно, не думая, что предшественники со всем на свете справились, и не ждать, надеясь, что, если что и осталось, то оно само собой «рассосется». Сменившиеся власти Брянска и руководство областного Правительства, кажется, это уже поняли. Сделать еще ничего они не успели, но о намерениях заявили — тоже, считай, немало. Для этого вице-спикеру Брянской областной Думы и чемпиону мира по многим видам единоборств Виталию Минакову, депутату горсовета региональной столицы Денису Денисову и заместителю губернатора Александру Коробко пришлось на пару часов пересесть на инвалидные коляски.
Таким нестандартным способом на пару с 30 «маломобильными гражданами», не только колясочниками, но слабослышашими и незрячими горожанами, они решили в рамках социальной акции «Мир один на всех» провести «экспертизу доступности для людей с инвалидностью проспекта Ленина» — главной уличной артерии Брянска. И достаточно быстро, проехав пару сотен метров и попытавшись заехать в оказывавшиеся на их пути магазины, аптеки, многоэтажные дома, отделение почты, салоны связи и учебные заведения, они убедились, что значительная часть пандусов установлены «просто чтобы было». Из нескольких десятков объектов, куда попробовали было «прорваться» участники акции, «доступными» оказались около полутора десятков. После чего почти на 40 из них появились «позорные» большие стикеры со словами «Здесь НЕдоступная среда».

Оказалось, что и преодолеть проезжую часть даже на разрешающий сигнал светофора — тоже очень проблематично: мало времени. Кроме того, во многих местах сложно было съезжать и заезжать на тротуары, а передние колеса инвалидных колясок бесперспективно застревали в ливневых желобах. Чуть позже на пути активистов возникло новое препятствие: за сто метров до величественного здания Управления МВД по Брянской области дорога вдруг стала устремляться резко в горку, на верхнюю бровку оврага. «Закатиться» самостоятельно и стать «царем горы» не смог ни один из высокопоставленных добровольцев, хотя запыхались они, крепкие мужики, порядком. И это при том, что, по мнению одной из участниц во многом показательного, но нужного мероприятия, врача Веры Максимовой, проспект Ленина в плане имеющихся на нем асфальта, плитки и устроенных съездов-заездов — едва ли ни лучший во всем областном центре. И почти единственный…

— Запомнился такой момент, — поделилась впечатлениями известная брянская журналистка Елена Воробьева, главный редактор интернет-сайта «Брянская улица». — Какая-то студентка Строительного техникума тут же сорвала с двери альма-матер только что наклеенный на нее стикер, пояснив, что «не хотела, чтобы про её учебное заведение знали, что это недоступная среда». Ее примирительно спросили: «Вот вы видите этих людей на колясках — вы сорвали бы стикер ещё раз?». Девушка не изменила своего мнения: «Да, сорвала бы!». Так и читалось на ее лице: «Я вам не сдамся, злые инвалиды!». Аргументация в ключе: для нас, двуногих, мой техникум доступен, а для других — не обязательно. В этом месте особенно взгрустнул новый замгубернатора Александр Коробко. У него глухонемая сестра. А теперь и регион, где полно глухонемых людей — друг к другу. И им надо не только помогать — защищать друг от друга. Если доступной среды нет для другого, иного человека в твоём сердце — пиши «пропало», миллионы не помогут. Красивая жизнь, успешность — ну не вписывается сюда инвалид на коляске. В нашем «магазине» все здоровы, как куклы Братц. А чтоб не прорвались представители иных миров, подстрахуемся — крутой лестницей, высокой ступенькой.
«Сегодня мы предложим Правительству области резолюцию, в которой выразим все наши замечания относительно «Доступной среды». Проблему инвалидов нельзя оставлять в стороне», — заявила журналистам по итогам акции руководитель рабочей площадки «Качество жизни» Брянского отделения «Общероссийского народного фронта» Светлана Калинина.
Обещать, тем более в очередной раз — не делать. Но поверить снова, тем не менее, хочется. Должны же когда-то и слова, будто капли воды, пробивающие камень, реализоваться в конкретные, а главное, стоящие дела.

Андрей Ковалев
НА ФОТО: Кирилл Сергеевич Петухов; высокая лестница недоступна для людей с ограниченными возможностями I Фото Елены Воробьевой; Вешают значок недоступной среды I Фото Елены Воробьевой, сайт «Брянская улица» (http://bryansku.ru/); Татьяна Ивановна Потапова; Незрячий пешеход в центре города I Фото Елены Воробьевой, сайт «Брянская улица» (http://bryansku.ru/); Клинцовская администрация I Фото Егора БЫКОВА; Инвалиды у областной администрации I Фото Елены Воробьевой, сайт «Брянская улица» (http://bryansku.ru/)

На заметку

В 2011 году в Российской Федерации была утверждена специализированная Государственная программа «Доступная среда», преследующая своей целью создание равных возможностей для инвалидов во всех сферах жизни общества и стирание барьеров между людьми с разными физическими возможностями. Срок ее действия — до 2015 года включительно.
Предполагается, что в результате действия данной программы будет в 10 раз увеличено количество школ с универсальной «безбарьерной средой», позволяющей обучаться совместно инвалидам и здоровым детям (в 2011 году таких школ по России было всего 2 процента). На улицах станет больше общественного транспорта, оборудованного для перевозки инвалидов, а на предприятиях — рабочих мест для них.
Другие направления программы «Доступная среда»: увеличение учреждений МСЭ, оборудованных с учетом личных потребностей инвалидов — до 44 процентов; уменьшение оспариваемых в суде решений МСЭ — до 0,045 процента; увеличение общей численности инвалидов, обеспеченных специальными реабилитационными средствами и оказываемыми услугами — до 98 процентов; увеличение количества телевизионных программ со «скрытыми субтитрами».

Цифры и факты

В России насчитывается около 8,8 процентов инвалидов от всего населения страны, или около 13 миллионов человек. В Брянской области проживает примерно 120 тысяч инвалидов, из них порядка 36,5 тысяч — в трудоспособном возрасте.
Инвалидность (лат. invalidus — «бессильный») — состояние человека, при котором имеются препятствия или ограничения в деятельности человека с физическими, умственными, сенсорными или психическими отклонениями.
Инвалид — человек, у которого возможности его личной жизнедеятельности в обществе ограничены из-за его физических, умственных, сенсорных или психических отклонений.
В Российской Федерации установление статуса «инвалид» осуществляется учреждениями медико-социальной экспертизы и представляет собой медицинскую и одновременно юридическую процедуру. Слово «инвалид» (буквально означающее «непригодный») в настоящее время все чаще заменяется на «человек с ограниченными возможностями». Тем не менее, этот устоявшийся термин часто употребляется в прессе и публикациях, а также в нормативных и законодательных актах, в том числе в официальных материалах ООН.
Некоторые общественники считают, что корректной по отношению к инвалидам является следующая терминология: «человек с задержкой в развитии» (не «слабоумный», «умственно неполноценный»), «перенесший полиомиелит» (не «жертва полиомиелита»), «использующий инвалидную коляску» (не «прикованный к инвалидной коляске»), «имеет ДЦП» (не «страдает ДЦП»), «глухой», «слабослышащий» (не «глухонемой»). Подобные термины, по их мнению, более корректны, ослабляют деление на «здоровых» и «больных» и не вызывают жалости или негативных эмоций.

Комментарии закрыты.