Вторник | 24 Октябрь 2017

Красота по-старообрядчески

06 Ноя 2014 | Рубрика: Без рубрики

452014_011Одним из находящихся в забвении, но, несомненно, уникальных явлений культурной жизни дореволюционных Клинцов является существовавшая почти на протяжении двух веков клинцовская школа иконописи
«И что были за во имя разные и Деисусы, и нерукотворенный Спас с омоченными власы, и преподобные, и мученики, и апостолы, а всего дивнее многоличные иконы одеяниями, каковые, например: Индикт, праздники, Страшный суд, Святцы, Соборы, Отечество, Шестоднев, Целебник, Седмица с предстоящими; Троица с Авраамлиим поклонением у дуба Мамврийского, и, одним словом, всего этого благолепия не изрещи, и таких икон нынче уже нигде не напишут, ни в Москве, ни в Петербурге, ни в Палихове; а о Греции и говорить нечего, так как там эта наука давно затеряна. Любили мы все эту свою святыню страстною любовью, и сообща пред нею святой елей теплили, и на артельный счет лошадь содержали и особую повозку, на которой везли это божие благословение в двух больших коробьях всюду, куда сами шли», — вкладывает в уста повествователя «Запечатленного ангела» великий русский писатель Николай Лесков.

452014_012Под понятием «школа» подразумевается не наличие учебных заведений, а совокупность художественных приемов и особенностей стиля, характерных для какого-то конкретного территориального региона. Самыми древними на Руси считались иконы киевской (по стилю иногда определяемой как примитивный монументализм) и владимирской школ. Наибольший расцвет русская храмовая живопись пережила в XIII — XVI веках в Новгороде Великом, Пскове и Москве. Великими именами той эпохи были Феофан Грек, Андрей Рублев, Дионисий.
Клинцовские старообрядцы очень дорожили сформированным веками каноном иконописной традиции и, хотя его не обогатили, но сохранили. Историк и собиратель иконы Владимир Рябушинский в книге «Старообрядчество и русское религиозное чувство» пишет о том, что вся история соотношения Раскола и иконописи имела характер сбережения «неоскверненной» и «незамирщенной» западным светским подходом к священному изображению традиции.
«Дорог он нам потому, что нас хранил, а другого достать нельзя, потому что он писан в твердые времена благочестивою рукой и освящен древним иереем по полному требнику Петра Могилы, а ныне у нас ни иереев, ни того требника нет. Эта олифа крепка, как сама старая русская вера», — продолжает Лесков.
Замечательным изданием, содержащим ценные источники, касающиеся клинцовской иконы, стала вышедшая в 2011 году в Брянске книга кандидата исторических наук Марины Кочергиной «Стародубье и Ветка в истории русского старообрядчества (1760-1920 гг.)». Мы уже писали об удостоившихся отдельной научной монографии клинцовских типографиях, печатавших для употребления (без преувеличения — по всему миру, так как они разъехались и в Германию, и в Аргентину) в старообрядческой среде новых книг. Намеревается после двухтомного труда, посвященного Ардони, написать о клинцовской иконе и иконописцах известный нашему читателю Ромуальд Перекрестов. Тем интереснее, опираясь на прямые архивные данные, внести свою лепту в разработку этой темы.
Клинцы наряду с местностью Ветка (ныне в Гомельском районе) долгое время оставались центром духовной культуры Раскола (изучая статистические данные, любопытно было узнать, что в 1899 году в Гомеле численность проживавших евреев составляла 25200 человек, христиан — православных и старообрядцев — 18000). Марина Кочергина пишет: «Расцвет иконописного промысла в Стародубье происходит в XIX веке. Однако первые иконописцы появляются здесь в 1716 году. Степан Иванов и Михаил Иванов сыновья Бобылевы пришли в слободу Ардонь из Юрьевского Повольского уезда Беретинской волости; остальные иконописцы пришли в слободу Клинцы из Польши в 1748-1761 году».
В начале XIX века движение Раскола переживало период некого спокойствия ввиду временного прекращения гонений. Легальное положение поселений и превращение их в посады и города способствует и иному мироощущению старообрядческого населения. Богатое посадское купечество, промышленники и предприниматели Клинцов, Новозыбкова становятся попечителями храмов, а значит — и заказчиками икон.
Собрание древних образцов или «прорисей», фиксирующих правила изображения того или иного святого, называется «подлинником». Именно у нас родилась и была сохранена уникальная компиляция (обобщение «изводов»), получившая в советском искусствоведении название клинцовского иконописного подлинника (на шмуцтитуле рукотворного тома есть владельческая надпись (потеряны имя и фамилия владельца), но значится, что он «Клинцовского посада мещанин»). Именно на этот документ, как наиболее сохранивший правила древних изображений, ссылались такие дореволюционные знатоки иконописи, как Федор Буслаев и Дмитрий Ровинский. «Он был составлен в XVIII веке, но стал широко известен в XIX веке, — пишет Марина Кочергина. — В настоящее время Клинцовский иконописный подлинник находится в собрании Библиотеки Российской академии наук в Санкт-Петербурге».
Сама форма подлинника — не совсем обычная, это замечает и Марина Кочергина: «Подлинник содержит интересные сведения об истории иконописания в России, о выдающихся иконописцах. Самые возвышенные отзывы приводит автор об Андрее Рублеве». Здесь приводится список (иначе — копия — прим. авт.) жития этого святого художника, любопытно, что именно взятая отсюда редакция была взята в основу официального жития преподобного Андрея при прославлении его в чине российских святых на Соборе Русской православной церкви в 1988 году. Историк добавляет: «Подобных очень значимых и важных свидетельств в иконописной традиции Ветки не обнаружено».
Стиль клинцовских икон Марина Кочергина уподобляет лучшим ветковским образцам: «Характерным являлось наличие сложных многочастных композиций, соединение изводов, вкрапление реалий, передача элементов интерьера. Излюбленными мотивами были: узорчатая одежда святых, цветки роз, виноградная лоза».
Историки Золотого века русской литературы говорят о том, что несколько рассказов, составивших основу наследия Николая Лескова, были написаны великим писателем после его поездок именно по Стародубью. Прототипы участников событий, описанных в «Запечатленном ангеле», жили не где-либо, а в самом крупном посаде Стародубья — Клинцах. Однако о том, что замечательный литератор бывал в Клинцах, равно как и то, что у нас в гостях был и другой великий литератор, но на этот раз Англии, можно говорить только на уровне гипотез. Из недавно опубликованных в журнале «Иностранная литература» путевых записок английского писателя Льюиса Кэрролла известно, что и он в составе делегации профессоров Крайст-Черч колледжа также посещал некое место средоточия иконописного промысла.
«Я, нечего делать, начал и рассказал, как писано в Новегороде звездное небо, а потом стал излагать про киевское изображение в Софийском храме, где по сторонам бога Саваофа стоят седмь крылатых архистратигов, а на порогах сени пророки и праотцы; ниже ступенью Моисей со скрижалию; еще ниже Аарон в митре и с жезлом прозябшим; на других ступенях царь Давид в венце, Исайя-пророк с хартией, Иезекииль с затворенными вратами, Даниил с камнем, и вокруг сих предстоятелей, указующих путь на небо, изображены дарования, коими сего славного пути человек достигать может, как-то: книга с семью печатями — дар премудрости, седмисвещный подсвечник — дар разума; седмь очес — дар совета; седмь трубных рогов — дар крепости; десная рука посреди седми звезд — дар видения; седмь курильниц — дар благочестия; седмь молоний — дар страха божия», — приводим цитату из Лескова только с целью описать характерные черты иконы именно клинцовского письма.
Согласно официальному статистическому документу «Городские поселения в Российской империи», в 1865 году в посаде Клинцы было семь живописцев-мастеров, при них наемных рабочих — десять, из семейства хозяев учеников и рабочих — десять. На основе документов, хранящихся в Государственном архиве Брянской области, можно назвать несколько имен иконописцев, живших в том числе и в Клинцах во второй половине XVIII — начале XIX века: Василий и Иван Карташевы, трое Комаевых, Степан Бобылев, Исайя Казмин. Об Иване Карташеве можно говорить весьма предметно и детально. В 1801-1804 годы, в бытность его старостой Вознесенской церкви (сегодня на ее месте находится типография), была возведена колокольня в 25 саженей высоты. Он был разносторонне одаренным и духовным человеком. С детства увлекаясь иконописью, он написал не одну икону для клинцовских храмов. Местность, объединяющая три храма, была огорожена, и для входных ворот Иван Карташов выполнил икону святителя Николая. Прихожане стали замечать, что этот образ сделался чудотворным. В 1850 году для него была построена отдельная деревянная, а затем, в 1905 году, каменная часовня. Сегодняшний Свято-Никольский храм был задуман как ворота на храмовый комплекс, помещение сегодняшнего алтаря и трапезы этой церкви были открытыми и служили для прохода вглубь территории. В советское время здание перестроили для производственных мастерских, а затем передали верующим.
«Иконы передавались по наследству, их завещали и ими благословляли, — пишет Марина Кочергина. — В архивном документе «Духовное завещание инокини-схимницы обители «Княжных» Минодоры (в миру — Марии Авраамовны Лаптевой)», составленном в посаде Клинцы в 1814 г., имеется свидетельство, что она передает «своим евангельским сестрам-инокиням Александре и Елизавете келью с находящимися в ней святыми иконами Толгской, Живоносный источник, Усекновение главы Иоанна Крестителя, да праздники же медные позлащенные».
В записи библиотекаря-краеведа Людмилы Киволя увидели свет воспоминания коренной жительницы Клинцов И. Слесаренко о ее предках из рода Морозовых, которые два с половиной века назад начали развивать иконописное мастерство. Отец и сын Морозовы в середине XIX века проживали в своем доме по улице Садовой (ныне улица Лермонтова). Мастерская занимала одну из комнат их жилища. Примечательно, что их внук и сын Иван также продолжал династию, его работы, а также работы его отца и деда украшали иконостасы клинцовских храмов. В годы Первой мировой войны Ивану Морозову пришлось «переквалифицироваться» в светского живописца и написать трехметровый портрет Николая II.
В годы войны старообрядческая Преображенская церковь была открыта. Примечательно в разрезе освещаемой нами темы, что иконостас храма был тогда написан (конечно, с полным соблюдением канонов) местным клинцовским мастером (возможно, в соавторстве с известным новозыбковским мастером Семеном Харчевниковым, умершим в глубокой старости в 1972 году).
Сегодня древние старообрядческие иконы продолжают цениться знатоками и собирателями. Цена на одну икону колеблется от ста до нескольких тысяч долларов. Особенно любят иконы клинцовского письма в старообрядческих общинах Канады, США и даже Австралии.
Олег ВЕЧОРКО,
на фото: клинцовские иконы почитают старообрядцы Алтая; иконы клинцовской школы можно увидеть в храмах города

Комментарии закрыты.