Пятница | 15 Декабрь 2017

Как создавалось клинцовское Землячество в Москве

06 Ноя 2014 | Рубрика: Без рубрики

452014_008Интерес к истории города Клинцы пробудился во мне еще в детские годы. Я слушал с интересом рассказы родственников о купеческом прошлом города, в своих мечтаниях уносился в дальние страны, куда ежегодно устремлялись из Клинцов торговые люди, мысленно уходил
в глухие леса и там искал монашеские скиты

Воображение волновали рассказы отчима о монетных кладах, обнаруженных то в печах, то в стенах домов, то в кирпичной фабричной ограде, об обнаружении в огородах соседей спрятанной во время войны посуды, фаянсовой, фарфоровой и даже хрустальной. Под нашим домом был огромный подвал, под кирпичными сводами которого зимовали летучие мыши. В щели кирпичной кладки подвала мы, дети, нашли два ножа с медными ручками, а в песке, которым был засыпан пол — ржавые кованые гвозди, монеты. Я верил в существование подземных ходов, погребенных под толщей земли, в иконы, творящие чудеса, а также в домовых и леших.
Став взрослым, я искал и читал публикации об истории города. Ежегодно приезжая в Клинцы, сначала к маме, а затем к теще, я начал искать и собирать старинные книги, старинные монеты. Мой тесть оказался неистощимым банком легенд и подлинных историй из жизни города, его память хранила сотни имен горожан, даты, а главное — связанные с этими людьми события. Я стал записывать воспоминания родственников.

В начале 1990 годов я обнаружил потребность сказать свое слово об истории города. Меня всегда огорчали краеведческие книги, в которых прошлое города Клинцы было искажено до неузнаваемости, перевирались события, ставились неправильные акценты и навязывались неверные выводы. Я понимал, что это делалось в угоду существовавшей тогда идеологии, воспитывающей ненависть к церкви, к священникам, к монашеству и к богословам, ненависть к российской буржуазии, к дворянству, купечеству, царскому чиновничеству и вообще к дореволюционному прошлому Родины.
Я стал работать в архивах и библиотеках, собирать сведения о родном городе. Первые мои публикации в клинцовской газете «Труд» были встречены родственниками и знакомыми с интересом, я получал лестные отзывы, суть которых сводилась к тому, что пишу правдиво, достоверно, восстанавливаю память о прошлом города. Но наиболее лестными для меня стали отклики старообрядцев, людей очень взыскательных и чутких к малейшей неточности в описании истории жизни прихода, обряда. Прихожане старообрядческой церкви признавались, что после службы собирались в трапезной церкви, читали и обсуждали мои статьи о клинцовских монастырях (1995, 1996 г.).
Статьи о монастырях проложили путь к сердцам прихожан старообрядческой церкви Преображения Господня. Но раньше, чем я познакомился с прихожанами, они уже знали обо мне больше, чем я о них. При первой же встрече я был приятно удивлен, что меня знают не столько по публикациям, сколько по происхождению. Женщины наперебой говорили, что помнят моих родителей, мою маму — детского врача, отчима — лектора Общества по распространению политических и научных знаний. Я понял тогда, как немаловажно иметь уважаемых и достойных родителей, они своим достоинством создают в сознании современников кредит доверия к своим потомкам.
Решающим для меня в моей дальнейшей исследовательской работе стало знакомство с уставщиком старообрядческого храма Преображения Господня Александром Иосифовичем Перловым, человеком, обладавшим не только жизненным опытом, называемым житейской мудростью, но и способностью к самообразованию, сумевшим самоучкой стать начетчиком и отчасти богословом.
Мое знакомство с ним состоялось в 1995 году после опубликования статей о двух клинцовских монастырях: о Красноборском Иоанно-Предтечевом и о Никольско-Преображенском. В те годы в храме Преображения не было священника, поэтому службой управлял уставщик, он же возглавлял общину. Я приехал в Клинцы, зашел в редакцию газеты, а Валерий Церковский говорит: «С тобой хотел познакомиться уставщик церкви Перлов. Твои статьи о монастырях уж очень понравились старообрядцам». На следующий день, в субботу, я пришел в храм и после службы представился, кто я есть.
Родная сестра Александра Перлова в молодые годы работала операционной медсестрой вместе с моей мамой, Евлалией Ивановной Нижниковой. Другие прихожане знали маму как лечащего врача их детишек, некоторым из них мама делала операции по поводу хронического тонзиллита, аденоидов и, видимо, удачно, поскольку отзывы о враче были положительные.
Приобретенное таким образом доверие прихожан позволило мне войти в храм, присутствовать на службе, меня познакомили с иконостасом, пустили в книгохранилище, где я пересмотрел каждую книгу и сделал выписки. Тогда появилась мысль написать книгу о прихожанах церкви Преображения. Я стал быстро расширять круг знакомых, готовых помочь мне в поисках фотографий, воспоминаний, документов. Как оказалось, знакомство с пожилыми прихожанами храма в большинстве случаев имело продолжение в Москве, куда переселялась молодежь по окончании вузов. Так у меня появился круг знакомых клинчан, живущих в Москве. Этот круг постоянно расширялся и достиг сотни имен.
Тем временем мои ежегодные посещения Клинцов сблизили меня с прихожанами церкви Преображения. Меня приглашали на заседания общины, возили в Полосу поклониться Поклонному Кресту, установленному на месте монастырской церкви. Я обменивался письмами с прихожанами, встречался, меня снабдили на время подшивками старообрядческого журнала «Церковь», выходившего в 1910 годы. Когда бывал в Клинцах, меня посвящали в суть происходящих в приходе и за его пределами событий, рассказывали о сношениях между общиной и митрополией.
Приближался 1997 год — год 290-летия основания города. Александр Перлов попросил меня написать статью в газету и рассказать о прошлом старообрядческого города. Затем заговорили о скором, через десять лет, праздновании 300-летия города.
За девяносто лет до нашего разговора, в 1906 году, клинчане также готовились к юбилею города — тогда еще к 200-летию, и обсуждали возможность поставить памятник основателям города. В дореволюционные годы памятник старообрядцам возвести было трудно. Синодальная Церковь подобные предложения могла бы расценить как попытку укрепить раскол в Русской Православной Церкви. В годы Советской власти подобный вопрос был неуместен. А когда в 1956 году, накануне 250-летия города, снова заговорили о памятнике, то предложения были иными. Тогда при Горкоме партии была создана группа работников — редакционная группа, которым было поручено подготовить книгу к 250-летию города. Поскольку все они были товарищами моего отчима и часто обирались в нашем доме, то я становился невольным свидетелем разговоров за столом в гостиной. Звучали не только увлекательные рассказы о прошлом города. Я помню, как обсуждали проект памятника в честь юбилея города. Сюжет памятника предусматривал фигуры текстильщиц за станком, то есть воспевать труд ткачей. Но по каким-то соображениям (может быть, потому, что текстильные фабрики были основаны еще в XIX веке старообрядцами) памятник не был создан.
Теперь, когда приближался очередной крупный юбилей города, мысль о памятнике основателям города старообрядцам вновь стала вполне уместной.
Перестроечная обстановка в стране убеждала, что прежняя гонительная политика по отношении к Церкви меняется на уважительную. Однако внутри города Клинцы прошлое казалось застыло ледяной глыбой, которую не удастся растопить еще долгие годы. Большинство депутатов городского Совета нового созыва были недавними воинствующими атеистами. Только несколько представителей депутатского корпуса были выходцами из старообрядческих семей, остальные — люди нездешние, приезжие. Именно депутатам предстояло решать судьбу памятника старообрядцам.
Тогда в доме Александра Перлова по улице Богунского Полка я говорил: «Кому как не старообрядцам, основавшим город, выйти с предложением о памятнике к юбилею города».
Я предложил испытать нашу власть на лояльность к церкви, в частности, к старообрядческой церкви, и подготовить обращение старообрядческой общины через газету к жителям города с предложением установить в 1997 году (к 290-летию города) не памятник, а закладной камень под будущий памятник основателям города. Говорить об установке памятника к 290-летию города за год до юбилея было несерьезно. А предложить установить памятник в 2007 году — было вполне уместно и своевременно.
Мы исходили из того, что, во-первых, за десять лет мысль о памятнике войдет глубоко в сознание каждого клинчанина, в том числе и депутатов, и сделает возведение памятника неизбежным. Во-вторых, будет время подготовить проект и найти деньги на памятник и, наконец, отношение к Церкви и к старообрядческому прошлому города Клинцы за предстоящие годы станет более уважительным.
Сидя друг против друга, мы еще слабо представляли, каким будет памятник и где ему стоять. Но, видимо, интуитивно определили будущее место и замысел. Мы исходили из того, что памятник нужно поставить в старинной части города, где поселились первые клинчане. Что касается сюжета памятника, я предложил вообще невозможную по тем временам идею — поставить памятник молящемуся старообрядцу Афанасию Клинцу, который и должен олицетворять первого поселенца и основателя города.
Эта идея очень льстила старообрядцам, но в то же время вызывала сомнение в возможности ее претворения. За 70 лет Советской власти люди хорошо усвоили, что власть решительно отторгает все проявления религиозности в архитектуре и в памятниках.
Мы исходили еще и из того, что текст обращения, направленный в администрацию города, утонет в ворохе входящих бумаг, а через газету мы сумеем ознакомить клинчан с идеей установки памятника и вызовем людей на обсуждение. Только после придания идее памятника общегородского звучания следует искать поддержки в администрации города. Наш план был построен в духе «гласности» перестроечного времени.
В то время главным редактором клинцовской газеты был Владимир Иванович Селезнев, человек увлеченный историей родного края, родом из с. Перетин Гордеевского района, а его заместителем был Валерий Афанасьевич Церковский, коренной клинчанин из старообрядческой семьи прихожан Покрово-Никольской церкви, что стояла на углу улиц Евлановки и Клинцовой. Оба редактора — люди смелые, независимых взглядов, глубоко переживающие долгое умолчание подлинной многовековой истории города Клинцы и подмену истории пасквильной легендой в традиции и в духе агитпропа. В.И. Селезнев открыл в 1990 году в клинцовской газете «Труд» страницу «Родина моя — Россия», куда приглашал всех, кто правдиво писал об истории края. В.А. Церковский под этой рубрикой опубликовал много статей о быте и жизни клинчан. Статьи были написаны по воспоминаниям из детства и со слов родителей. Под этой рубрикой было опубликовано много моих статей. Я встретился с Владимиром Ивановичем и Валерием Афанасьевичем, предупредил их о готовящемся в старообрядческой общине письме-обращении по случаю предстоящего и будущего юбилея города. Добро на публикацию старообрядцев на страницах газеты было получено.
С Перловым мы составили черновик письма-обращения с предложением старообрядцев, и я уехал домой.
А через две недели мне звонит Александр Иосифович Перлов и сообщает, что газета опубликовала письмо старообрядцев в редакцию, и что обращение вызвало одобрительные толки среди клинчан. Более того, по имеющимся у него от депутата Беляева данным, депутаты городского Совета читали обращение старообрядцев в газете и в большинстве поддержат его. Это была первая победа.
После такого сообщения силы мои умножились. Я обзвонил всех знакомых мне клинчан, живущих в Москве, и сообщил радостную для всех нас новость. Одновременно стал готовить статью в клинцовскую газету с воззванием объявить в городе конкурс на проект памятника основателям города.
В начале сентября 1997 года, во время празднования Дня города, состоялась торжественная установка закладного камня на месте будущего памятника. Меня пригласил на праздник глава администрации Александр Васильевич Долгов. Был пасмурный, дождливый день. Но настроение у всех было праздничное. Старообрядцы в старинных одеждах с хоругвями и иконами пришли на торжество крестным ходом с пением тропарей. Для закладного камня они отыскали двухметровую в поперечнике глыбу черного базальта, выбили на камне надпись: «Здесь к 300-летию города Клинцы будет сооружен памятник основателям города».
К моему удивлению и разочарованию, закладной камень депутаты решили установить не в старинной части города, а напротив Дома Советов, на месте снесенного здания Русско-азиатского банка, известного клинчанам как Дом пионеров. Я утешал себя мыслью, что за предстоящие десять лет удастся переубедить городские власти и общественность в необходимости поставить памятник в сквере, на месте пушки, установленной в память о дивизионе сверхтяжелой артиллерии, сформированном из клинчан в годы войны.
Вскоре после Дня города в клинцовской газете появилась моя статья с предложением начать проведение конкурса проектов памятника основателям города. Я приглашал клинцовских художников, школьников, учащихся педагогического училища, всех жителей, в том числе клинчан, покинувших родной город навсегда, готовить проекты памятника основателям города и присылать в клинцовскую газету свои предложения.
В той же статье я поместил свой вариант памятника — поставить фигуру крестьянина во весь рост, взошедшего на вершину Большого Клинцовского холма и обратившегося лицом на восток. И предложил запечатлеть крестьянина в момент осенения себя крестным знамением. Иначе говоря, поставить памятник молящемуся крестьянину.
Недели бежали одна за другой, мне звонила директор музея Любовь Полыновская, звонил Александр Перлов, звонила Валентина Кухаркина, родная тетка моей жены, звонил краевед Павел Максимович Храмченко.
Все высказывали согласие и одобрение предложенного мной сюжета памятника. Забегая вперед, скажу, прошел год, другой, в газете мелькнули критические замечания, связанные с выбором места установки памятника, а новых идей по сюжету памятника так никто и не высказал.
В том же 1997 году, уже в ноябре, позвонила Любовь Полыновская и сообщила, что к Долгову на прием приходил некий человек из Москвы, клинчанин, профессиональный скульптор, в Клинцах живут его родители. Якобы он узнал от родственников о письме старообрядцев в газету и предложил свои услуги по разработке проекта памятника. Любовь Анатольевна обещала узнать телефон скульптора.
Не скрою, меня взволновало ее сообщение, наполнило душу радостью. Появился человек, в котором я уже предугадывал единомышленника, союзника в моем начинании, я был уверен, что так и будет. Дистанция от задумки и осознания идеи памятника до воплощения идеи в камень или бронзу стремительно сокращалась. Я мысленно представлял, как мы встретимся, о чем будем говорить, я не сомневался, что найду понимание и поддержку своей идеи, я уже рисовал, как в течение оставшихся десяти лет можно будет неспешно осмыслить детали памятника и спокойно изваять его.
В предстоящей встрече я угадывал Провидение.
О. ВЕЧОРКО
На фото А. Смирнов с макетом памятника основателям города

Обсуждение закрыто.