Вторник | 22 Август 2017

Доктор Лиза:

19 Сен 2014 | Рубрика: Общество

382014_003«Брянщина – лидер среди регионов по числу бомжей-гастарбайтеров
Мало кто зовет ее по имени-отчеству — если уж только совсем все официально. Чаще и почти всегда за глаза ее называют просто «Доктор Лиза». Да-да, именно так — очень неформально, почти по-семейному. Врач-реаниматолог и ведущий специалист России в области паллиативной медицины, направленной на помощь неизлечимо больным и бездомным людям, одна из «ста самых влиятельных женщин страны» Елизавета Петровна Глинка прекрасно осведомлена о своем «прозвище».
Но нисколько его не смущается: кажется, она тоже понимает, что далеко не каждый доктор удостаивается при жизни столь
искренней народной любви и признания
В конце прошлой недели известная женщина-меценат, исполнительный директор фонда «Справедливая помощь» Елизавета Глинка, входящая в Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, посетила с визитом Брянскую область. И сделала это почти сразу после возвращения из Донецкой области, откуда в очередной раз вывозила в Россию больных, не получающих не то что достойного, но почти никакого лечения детей, и куда доставляла внушительную гуманитарную помощь.
Наш регион для Глинки, как оказалось, не чужой: Брянщина — печальный лидер страны, больше всего среди всех других регионов «поставляющий» в Москву гастарбайтеров, многие из которых потом закономерно становятся бомжами и «клиентами» Доктора Лизы. И хоть в Брянске, как сама призналась, она не увидела ни одного бездомного, областная столица неприятно поразила ее другими моментами. О них в интервью, которое Елизавета Петровна дала корреспонденту «ВлД».

382014_004Плохой шаг
— Елизавета Петровна, позвольте длинный вопрос. «Украинская тема» уже порядком всех утомила, но от нее никуда не денешься. Тем более Вы много времени проводите сейчас там, в юго-восточных регионах: помогаете вывозить на лечение в ведущие отечественные клиники местных тяжелобольных ребят, обреченных без Вашей помощи на скорую гибель. Однако 10 сентября Пограничное управление ФСБ России по Брянской области сообщило о том, что славяне-соседи вдруг укрепили, читай, углубили выкопанные несколько лет назад в приграничье, вдоль старых проселочных дорог, огромные рвы. А официальный Киев заявил о начале реализации масштабного проекта «Стена» стоимость 100 миллионов евро, в рамках которого вдоль всей российско-украинской границы, а это почти 2300 километров, будут построены не только ров, усиленный системами наблюдения и колючей проволокой, но и самая настоящая высотная стена — видимо, по примеру некогда существовавшей Берлинской. Это осложнит Вашу деятельность, направленную на помощь обездоленным, остающимся по другую сторону границы. Как Вы можете все прокомментировать?
— Если это правда, то это ужасно! Учитывая те разрушения, которые были причинены этой войной, можно было бы очень много восстановить на эти деньги, на эти 100 миллионов евро — только в Донецкой области полностью разрушено 32 больницы. Это подтвержденная официально информация. И вот если бы эти деньги вложили в восстановление лечебных учреждений, отделений гемодиализа, роддомов, в которые попали бомбы, и жилья, это было бы куда эффективнее.
Это был бы и шаг к примирению, и шаг к восстановлению дружбы наших народов. Если без всякой пропаганды, то я искренне убеждена, что кто-то извне сталкивает наши народы. Это ужасно, когда не могут договориться в одной семье…
Но перелезать через стену, если она появится, не буду. Я летаю самолетами. А если серьезно, то аэропорты в юго-восточной Украине ведь тоже в руинах. Через полгода, говорите, должны все сделать? Возможно, через полгода и не понадобится эта стена. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Чисто и бедно
— Вы являетесь членом Гражданского федерального комитета партии Михаила Прохорова «Гражданская платформа», на базе которой очень активно ведутся дискуссии, в том числе и о том, как лучше и эффективнее будет оказывать помощь социально незащищенным слоям населения. Некоторые из Ваших коллег по партии, например, считают, что подобная помощь должна быть адресной и не распыляться по поликлиникам, которые уже «избаловались» и не чувствуют ответственности перед пациентами ни в плане постановки правильных диагнозов, ни в плане оказания качественных лечебно-профилактических услуг. Каково на этот счет Ваше мнение?
— Старики, инвалиды, дети и беременные женщины должны получать медицинскую помощь абсолютно бесплатно. Но, конечно, не на таком уровне, как сейчас…
Перед приездом в Брянск я была в Оренбурге, где в этом смысле — оказания добротной медицинской и лечебной помощи социально незащищенным слоям населения — все хорошо. И теперь я у вас, где далеко не все хорошо. Мне часто приходят письма из Брянской области с просьбами о помощи: людей, когда у них заканчиваются деньги, заставляют покидать больничные покои и искать другие лечебные учреждения. Могу сравнивать: Брянская область в этом смысле — одна из худших. Но должны быть какие-то гарантии…
Перед интервью я была в уникальной для вашего региона школе №68 для глухих и слабослышащих детей. Когда-то она относилась к юго-западным района Брянской области, насколько я поняла, а теперь к Советскому району Брянска, поэтому финансируется по общей для всех среднеобразовательных учреждений схеме — чем больше детей, тем больше оплата труда учителей, а также финансирование школы.
Какие чудесные там учителя! И какое безответственное отношение властей к этой школе! Я меньше суток в Брянской области, но меня очень удивило отношение к глухим детям! Не понимаю, как можно экономить на них! Дети ведь вырастают такими же одаренными, как и прочие люди — могут быть прекрасными строителями, программистами, а Брянск лишает их такой возможности: оказалось, что там не хватает даже учебников… четыре учебника истории на семь детей. Где вы такое видели?! Как такое возможно, ума не приложу…
Везде пишут, что все лучшее — детям. А больным вообще должны отдавать все лучшее. Но что мы видим? Все очень чисто и все очень бедно. Даже пианино им некуда поставить — в коридоре стоит. Там удивительный педагогический состав: почти все (если не все) учителя — тоже родители глухих детей. Но видели бы, какие они уже уставшие, как у них опускаются руки: пишут письма в разные инстанции, обращая внимание властей на свои проблемы, но им постоянно за эти письма попадает от руководителей образования, так как послания наверх в итоге возвращаются к тем, на кого эти люди жалуются. Чудовищно…
Они мне дали несколько писем, в том числе Денину, который не знаю, кем у вас был… (интервью записывалось на следующий день после отставки прежнего губернатора — прим. ред.).
Я видела там одну девочку, которую привели в эту школу только в 12 лет — видимо, в силу каких-то семейных обстоятельств раньше действительно не могли. Ее учат разговаривать, вышивать, включать плиту, просто элементарно общаться. Она же научилась махать ручкой в качестве приветствия и говоря «пока!» — большая победа. Видно, как другие дети, которые там с первого класса, окружают добротой и вниманием. Приветствуют, показывают, как играть в мяч. Они тоже не говорят ни одного слова, но успешно показывают, что им надо. И этому всему учат глухих детей в этой замечательной школе.
Но с 1 ноября 2013 года ее перевели на «подушевое финансирование». Хотя, как это возможно, когда в классах по 5-7 детей, я не понимаю.
— Вы сможете им как-то помочь?
— Я очень постараюсь им помочь. Нельзя экономить на инвалидах. Необразованный инвалид безнадежно «повиснет» по жизни. Он не выйдет из дома, он не сможет ориентироваться в пространстве. А все идет из детства, когда человеку элементарно не дали возможность поиграть в футбол.
О какой программе «Доступная среда» мы говорим? Ведь в этой школе мне признались, что они лишь минимально могут заниматься спортом. Да и то потому, что руководство соседней с ними школы по доброте душевной пускает их детей в свой спортивный зал поиграть в разные подвижные игры.
— Америка, в которую Вы эмигрировали с мужем после окончания медвуза и где, прожив почти пятнадцать лет, получили второе медицинское образование по специальности «паллиативная медицина», тоже, как и Россия, большая и очень разная от штата к штату страна. Там такое, как у нас со школой для глухих детей, тоже может быть?
— Нет, такое там невозможно. Там инвалиды защищены многими законами — помимо общественных организаций. Там нет общества глухих как такового — в отличие от нас, зато есть тысячи благотворительных и небезразличных фондов, которые помогают обездоленным.

382014_005Непопулярные люди
— Вы недолго у нас находитесь, но, будучи наслышанным о Вашем характере и неумной энергии, предполагаю, что Вы уже кому-то успели помочь в Брянске?
— Я вообще очень давно сотрудничаю адресно с Брянской областью, хоть и живу в Москве. Но разве об этом нужно рассказывать?
— Было бы интересно узнать. Лично я не считаю, что о хороших делах стоит умалчивать.
— Брянщина у нас, к сожалению, лидирует по числу бездомных — людей, которые приезжают в качестве гастарбайтеров в столицу, ищут там работу, достаточно быстро находят ее и также быстро теряют. Затем неминуемо оказываются на улице, так как документы зачастую у них утеряны. Мы им выписываем справки для возвращения домой.
Также у нас в благотворительном центре есть несколько обездоленных семей из Брянской области, которым мы адресно помогаем. Посылаем им посылки. Я ведь работаю с не очень популярной категорией — неимущими и безнадежно больными, а также бездомны-
ми пациентами.
— Недавно в Брянске наконец-то открыли детский онкогематологический центр для ребят с тяжелыми формами заболеваний крови. Его строили порядка шести лет методом «народной стройки». Правда, за это время умудрились тем же способом возвести огромный Брянский кафедральный собор: у нас вообще почему-то быстрее строят церкви, нежели лечебные учреждения. Между тем в Брянской области, и это немыслимо, до сих пор нет хосписа. Ваше к этому отношение?
— Очень жаль, что так происходит, что некуда класть умирающих людей. В областном департаменте здравоохранения знают об этом, но мне сказали, что недавно в одном из Домов ребенка было выделено 12 мест для умирающих детей, там им оказывают достойную помощь. Но почему это до сих пор не сделано у вас для взрослых — я не знаю…
Роды и смерть — две вещи, на которые мы никак не можем повлиять. Но почему мы приходим в этот мир в красивых условиях, а уходим в таких страшных? Буду говорить с врачами-энтузиастами, чтобы исправить эту ситуацию. Но пока могу только промолчать. Не знаю, что отвечать в таких случаях. Я потрясена.
— Открыть хоспис — это дорого?
— Это самое дешевое, что может быть, если брать лечебно-профилактические учреждения. Томографов не надо. Анализов почти никаких нет — только самые примитивные нужны: мочи и общий анализ крови, ну, может, тромбоциты еще посмотреть. Пациенты уже обследованные, уже есть заключение, что дальнейшее лечение невозможно. Нужно лишь симптоматическое лечение. Есть тем более федеральная программа и федеральный закон о паллиативной медицине, который у вас вообще не выполняется. Просто про него забыли. Как про тех глухих детей. Вроде как они есть, но их можно почему-то не замечать. Хотя этот закон мы долго пробивали.
Ваши тяжелобольные люди, я знаю, едут в Москву за медицинской помощью, но и там ее не получают. Дожили! Люди едут умирать в другое место!
Не судите строго…
— Не могу не спросить про беженцев. Эта тема у нас упорно замалчивается: только хорошо о них или никак. Но вся беда в том, что беженцы (при всем к ним уважении) постепенно становятся одной общей проблемой: места в садиках для их детей выделяют без очереди, в школу их устраивают на полное обеспечение, в вузы они поступают без конкурсов, а взрослым платятся неплохие пособия. Правильную ли политику ведут наши власти по отношению к беженцам?
— Абсолютно правильная позиция. Я бы еще больше сделала. Я у вас живу меньше суток — на территории какой-то больницы, из окна комнаты видно другое здание, рядом маленький магазин, и тоже ощущаю себя беженкой. К счастью, временной. Потому что знаю, что у меня где-то есть квартира, и я буду в ней уже через семь часов, смогу включить Интернет и просто вернуться в привычную обстановку. А у этих людей, покинувших свои дома, нет ничего!
Да, среди беженцев тоже есть разные люди. Но те, кто может вернуться, обязательно вернутся. Они не будут паразитировать. Просто на данный момент они поставлены в невыносимые жизненные условия. Нельзя никого осуждать.
— Вы много во всех смыслах помогаете бездомным. Но не секрет, что большинству из них чуть ли не нравится подобный образ жизни, и ни к чему другому, пусть даже к прежней жизни, они не стремятся. Разве это не паразитирование на Вашей доброте?
— «Нравится» и «привыкли» — это разные вещи. Никому не нравиться жить в г…не. Они «рассоциализируются», такой, пожалуй, приведу несуществующий глагол, за три месяца, как только выпили за баком мусорным и справили там нужду. Как только выпили там плохого алкогольного коктейля и тут же завалились спать. Без алкоголя, который сам по себе очень калориен, им просто не выжить в наших погодных условиях, они им согреваются.
Но ты прав — есть даже такой диагноз — «дромомания» (от греческого слова, обозначающего «бешенство, помешательство») или «импульсивное влечение к перемене мест», наблюдаемое при различных психических заболеваниях. Да, есть такие — их примерно 70 процентов. А есть и такие, их около 30 процентов, кто стал бомжом вследствие банкротств, долгов, смертей в семьях и разводов, поэтому вынуждены были выбрать такой образ жизни. Их психика так устроена, в какой-то момент она банально «сдала», выгнав их на улицу. И они постепенно привыкли, они бы и рады вспомнить прежнюю жизнь: что такое чистый туалет хотя бы, но у них нет возможности.
С другой стороны, все эти бездомные, они знают такие вещи, которые помогают им выжить на улице, и которые нам с вами недоступны. Об этих вещах на уроках ОБЖ не рассказывают.
Андрей КОВАЛЕВ,
фото автора и с сайта http://doctor-liza.livejournal.com/: врач-реаниматолог и ведущий специалист России в области паллиативной медициныЕлизавета Петровна Глинка; доктор Лиза с письмом Денину о глухих детях; письмо Денину

Досье
Елизавета Петровна Глинка — общественно-политический деятель, исполнительный директор фонда «Справедливая помощь», оказывающего материальную поддержку и врачебную помощь умирающим онкологическим, малообеспеченным больным, бездомным.
Родилась 20 февраля 1962 года. Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека. По образованию врач-реаниматолог, неоднократно входила в список «Сто самых влиятельных женщин России», специалист в области паллиативной медицины (от латинского слова «паллиум», что значит «покрывало» или «плащ»). Смысл паллиативной помощи заключается в обеспечении обреченного, неизлечимо больного человека опекой и уходом.

Цитата Доктора Лизы
— Мы называем их «бездомными». Все отвернулись от них, бросив на произвол судьбы, забыв простую истину: от сумы и тюрьмы не зарекайся. Мы хотим привлечь внимание к проблемам этих людей, хотим, изменить стереотипы, сложившиеся в нашем обществе по отношению к десяткам, сотням и тысячам людей, оказавшимся на улице. Помочь этим людям найти дорогу назад, к дому, к семье, к родным, к нормальной благоустроенной и благополучной жизни, чтобы и в их душах поселилась надежда на лучшую долю.

Комментарии закрыты.