Суббота | 23 Сентябрь 2017

По воде памяти

10 Июл 2014 | Рубрика: Страницы истории

Опубликованная в 1962 году книга «По туристским тропам Брянщины» рассказывает о водном путешествии,
совершенном 52 года назад клинцовскими энтузиастами туризма

Книга открывается вступлением о географическом положении, климате, природных и исторических памятниках Брянской области. Журналисты И. Афроимов и Л. Губанов главу, посвященную Клинцам («Две недели в лодке»), начинают так: «Михаил Сиваков, слесарь электроцеха Клинцовской фабрики имени Ленина, собирался в очередной отпуск. Худощавый, чуть-чуть рыжеватый, он щурил быстрые глаза и весело жаловался товарищам:
— Ума не приложу, где отдохнуть. Собирался на юг, к морю, жинка не пускает. Говорит, еще загуляешь. В дом отдыха комитет профсоюза путевку не дает».
Вот, собственно, и вся роскошь выбора для простого труженика начала 60-х годов — времени оттепели, споров физиков и лириков, бардовской песни и борьбы со стилягами.
«Проходивший мимо молодой инженер Виталий Веселкин засмеялся:
— Ты же, Сиваков, член туристской секции. Рюкзак за плечи и в лес.
— Да я, Виталий Федорович, каждый пенек в округе изучил. Кроме скуки, я в лесу ничего хорошего не найду.

Инженер задумался, а потом спросил:
— Много ли отпускников в цехе, скажем, на август?
— Порядком, больше десятка.
Карие глаза Веселкина задорно засветились.
— А что если нам лодку сделать? И поплыть на ней по Ипути и другим рекам?»
Именно так в книге описано зарождение клинцовской инициативы. Далее рассказывается, как появился сначала макет лодки, а затем и она сама. Специально замечено, что лодка делалась из отходов производства и во внеурочное время: «В носовой части оборудовали небольшую каюту. Сделали скамейки. Фабричный художник Николай Смирнов (родной дед автора этой статьи — прим. ред.) окрасил лодку в голубой цвет, а на борту большими красными буквами написал «Турист».
Работники электроцеха фабрики восхищены получившейся лодкой, они проводят ее испытание на Стодольском озере. Лодку на грузовике увозят в село Ущерпье: «Олег Махонь, розовощекий здоровяк, откашлялся и затянул свою любимую песню:

Раскинулось море широко
И волны бушуют вдали…»

Описание путешествия начинается с шутливого обычая «крестить» новичков по «морскому делу». Заводила здесь — упомянутый Махонь: «Переваливаясь, как медведь, он подошел к юному электрику Федору Лукашову и подозрительно поглядел на него:
— Умывался сегодня?
Мощные руки боцмана подняли Федора высоко над кормой. Вынырнул он изумленный, точно проснулся на дне морском».
Вся команда, кроме вышеупомянутых личностей, включала слесаря Виктора Девисенко и штукатура Юрия Перлина. Это были не «трое в лодке», а «шестеро в катере», собаки с ними не было. Первый начал было «баловаться» охотой на уток, но был вразумлен капитаном — инженером Веселкиным.

Вот описание возникшего затруднения: «Вскоре Ипуть растеклась по доброму десятку рукавов. По боцманскому фарватеру «Турист» проплыл километров пять и оказался в болоте. Густая трава намоталась на винт, мотор заглох. Пришлось садиться на весла».
Первым портом, куда «зашли» клинцовские «моряки», было новозыбковское село Бобовичи. Реку здесь преграждала высокая плотина. Разожгли костер, приготовили нехитрую еду, легли спать, укрывшись брезентом. Чтобы перебраться через плотину, просили грузовиком перетащить лодку по песку. Только стодольцы расслабились, как катер «наскочил на лодку, груженую сеном. Целый стог сена и два колхозника оказались в воде».
Это на карте необъятной России Брянская область выглядит небольшим участком, в реальности же все совсем не так: «Перед Злынкой подул сильный холодный ветер. Вскоре Ипуть опять рассыпалась на массу мелких песчаных рукавов. «Турист» сел на мель. Выдохлись из сил гребцы. Как когда-то бурлаки, туристы со смехом поволокли лодку».
Путешествие работников Ленинской фабрики на оборудованном сильным мотором боте не было дрейфом по течению. Задумки были масштабные: «Россия осталась позади, они поплыли по Белоруссии. В братской республике чувствовали себя как дома. Показался Добруш. Но на пути снова встала плотина».

Удачно перевалить через нее «Туриста» не удалось, лодка получила пять пробоин. За помощью пошли к работникам местного бумажного комбината, а в добрушских тетрадях писали в ту пору почти все школьники Брянщины. Пошел проливной дождь, никак не хотел загораться костер. В таких спартанских условиях остались ночевать, да только никто не мог спать.
«Сож туристам не понравилась — река судоходная, вода лоснится от нефти, по ней плавают щепки, палки, сор. Хотелось скорее добраться до Беседи. Виталий включил фару:
— Будем ехать всю ночь.
В темноте плыть оказалось интересно. Ночь охотно показывала красоты природы.
— Красиво! – восторженно проговорил Юрка.
Через час на костре уже кипели два ведра — в одном варился суп с гусем, в другом — уха. Кашеварил Михаил. На еду набросились с волчьим аппетитом. На все лады похваливая поварское искусство Сивакова.
— Вот увидите, ребята, приеду домой, жинке дам отставку с кухни».
Но Девисенко был расстроен. И тут описывается случай почти по песне Владимира Высоцкого «Если друг оказался вдруг». Девисенко мечтал об охоте, другого ему было не нужно. Вообще туризм – лучшее средство проверки душевных качеств.
«Катись на все четыре стороны, — прогремел Махонь. Остальные отвернулись.
Сгорбившись, видимо, презрение товарищей давило тяжело, Девисенко покинул лагерь».

В рассказе о водной одиссее клинчан 1962 года все происходит по правилам соцреализма. Природа отреагировала на удаление «слабака» чудесной погодой: «Солнце светило и грело, как в Крыму. Беседь выставила на показ красоту своих берегов. Забросишь удочку, и сразу клюет. Утки летали рядом с лодкой. — Если есть на земле рай, то это — Беседь, — восторженно произнес Юрий.
Селения и люди встречались редко. Перед Казацкими Болтунами к туристам подошла группа крестьян.
— Куда ж такой корабль идет? — полюбопытствовал один из них.
— В Конго, а потом в Кубу, — на полом серьезе заявил боцман».
«Моряки» не переставали сверяться с картой:
«— Мы приближаемся к Красной Горе, — сказал Виктор Федорович. — Путешествие близится к концу.
— Рано еще, — вмешался в разговор Михаил.
— Одиннадцать дней прошло, — заметил Федор Лукашов, — а мы даже оглянуться не успели».
В Красной Горе первый раз связались по телефону с Клинцами:
«— Все в порядке, живы и здоровы, — крикнул в трубку Виталий Федорович.

На другом конце провода послышался обрадованный голос:
— А мы уже беспокоились, не потерпели ли вы кораблекрушение».
В селе Макаричи клинчане остановились на отдых у тестя с тещей зачинщика Сивакова: «Дед Тарас выпил маленькую рюмочку и начал бахвалиться:
— Я и по-германски балакать умею. Хенде хох. «Руки до горы», по-нашему значит. Так я с ними обращался в первую мировую, да и во вторую тоже. И понимали меня ироды лопоухие».
После отдыха стали ожидать фабричную машину из Клинцов. С раннего утра, когда отъезжали со Стодола, до вечера в Макаричах прошло две недели:
«— Афанасий Никитин совершил хождение за три моря, а мы проплыли три реки, — сказал Веселкин.
Михаил Сиваков вытащил фотоаппарат. Три последних кадра он оставил для торжественного момента».

Картину возвращения в родной город читатель видит, словно глазами клинчан 60-х годов, когда казалось, вот-вот и коммунизм будет построен:
«… Вот и Стодол. Блеснула гладь озера. Клуб, Сквер. За ними фабричные корпуса. Недолгая разлука заставила их иными глазами взглянуть на знакомые места. Сотни километров сверхплановой ткани выпускают фабрики города. А какая чистота, какой образцовый порядок на улицах! Бегут автобусы без кондукторов, шагают с песней пионеры. В сквере выступает художественная самодеятельность… На ВДНХ экспонируются изделия завода текстильного машиностроения и механического завода».
Последняя цитата нашей статьи демонстрирует настроение тех времен: «… Двести туристов на фабрике имени Ленина. Среди них есть убежденные пешеходы и «фанатики»-автомобилисты, велосипедисты и мотоциклисты. Десятки новых туристов устремились к водным просторам, чтобы совершить «хождение не за три реки, а по всем рекам, какие у нас имеются».

Олег ВЕЧОРКО

Комментарии закрыты.