Понедельник | 21 Август 2017

Прости

11 Июн 2014 | Рубрика: Без рубрики

А было это в теперь уже таком далеком и невозвратном девяносто первом. Меня позвали к телефону прямо с последнего урока. Не очень-то часто такое в нашей школе случалось, чтобы учителя с урока к телефону вызывали, даже в том самом девяносто первом году, когда земля из-под ног уходила едва ли не буквальном смысле.
«Кому же я так понадобился, что даже во время урока звонит?» — с досадой думал я, спеша в учительскую. А дело оказалось куда проще всех моих догадок. Тогдашний, ныне уже покойный, председатель ТПО ВОС В.Г. Молчанов зачем-то потребовал, чтобы я срочно приехал в организацию. Пришлось идти не к себе в Овсеенок, а на остановку, дождаться ближайшего автобуса и выехать в Клинцы.

«Значит, что-то серьезное случилось в организации, и вопрос должен решаться при участии всех членов бюро», — думал я. Оказывается, осталась «горящая» путевка в санаторий Пятигорска. В то время в пятигорском санатории мог отдохнуть любой человек, состоящий в организации ВОС.
Так, захожу в 17-й кабинет, что на первом этаже Дома Советов, и узнаю, во-первых, о «горящей» путевке в санаторий «Машук», во-вторых, что по этой путевке ехать в оздоровительное учреждение должен именно я, а сопровождать меня будет один из членов нашего бюро Людмила Викторовна Короткая. Все мои возражения насчет отставания по учебной программе Василий Григорьевич отверг самым безжалостным образом, а его звонок в районный отдел образования окончательно решил дело.

Итак, вперед, на Кавказ! Соблюдены все формальности, и стучат по рельсам колеса поезда. Отправились мы в свое путешествие зимой, а приехали обратно осенью. Время в дороге пролетело быстро. Людмила Викторовна оказалась человеком отзывчивым, с ней становилось все интереснее общаться. Постепенно выяснилось, что, во-первых, у нас взгляды одинаковые по очень многим вопросам, а во-вторых, чем дальше, тем больше мы понимали, что вместе нам будет лучше.
В «Машуке» она, медик по специальности, взяла все процедуры под свой контроль. Досталось же мне от ее уколов! Согласись, уважаемый читатель, эта процедура не из приятных, я был не прочь ее пропустить разок-другой. Да только не тут-то было. По полной программе колола, да еще потом обещала устроить экзекуцию обрывания ушей. Обещания свои она, увы, выполняла. Тогда я и стал называть ее «ушастиком». Почему — сам не знаю. Она также в долгу не осталась. Далось же ей то слово, которым меня за глаза ученики в школе называли. Этим словом я теперь свои статьи подписываю.

Не стану описывать все пятигорские достопримечательности. И по лермонтовским местам мы ходили, и с интересными людьми беседовали, и местных фруктов попробовали. Оздоровительные возможности в то время на очень высоком уровне были. Не знаю, право же, как там дело сейчас обстоит. Главное, что с тех пор мы так и не расстались. Двадцать три года мы прожили вместе. Вместе вступали в нашу большевистскую партию, вместе стояли в первых рядах среди тех, кто протестовал против притеснений народа в 90-е годы.

А когда я, разделив печальную участь своих многочисленных товарищей по несчастью, остался без работы и получал смехотворную пенсию, именно она предложила распространять газеты, чтобы хоть немного подлатать наш худой семейный бюджет. Я не говорю о той огромной помощи, которую я получал от нее все эти годы. В газетной статье обо всем не напишешь.
Случилось так, что в декабре 1996 года по причине, которую я так до конца и не смог выяснить, поздним вечером к нам пришли двое моих детей от предыдущего брака и сказали, что им негде жить. Люда моя не выгнала их. У нас они и жили, пока не получили специальность. Сын мой Владимир от нас ушел в армию. Скажу прямо: досталось же нам! И не потому, что денег не хватало, что за учебой и поведением детей следить надо было, что тесно жить в однокомнатной квартире. Очень уж рьяно родственники с обеих сторон взялись разваливать нашу семью. Полагаю, что самые корыстные интересы составляли подоплеку этой многолетней войны. Мы все выдержали. Добавим, что при теперешнем отношении общества к людям нашей категории нет недостатка и в других всякого рода недоброжелателях. Постоянно нервничать приходится. А ведь здоровье у Людмилы моей и без того слабым было. Несколько лет назад пришлось освободить ее от распространения газет. А 4 мая ее не стало.

Это невосполнимая для меня потеря. Спи спокойно, мой дорогой и добрый «ушастик». Спасибо тебе за все то высокое и доброе, что дала ты мне за эти годы. Никогда я этого не забуду. Пусть земля тебе будет пухом. Что до меня, то клянусь тебе до конца своих дней, что не предам все то доброе и светлое, что было у нас. Двадцать три года мы прожили с тобой, а вот поругаться так и не смогли. И еще, знаешь, прости меня. Наверное, со мной тебе порой трудно бывало, да только не говорила ты об этом. Не сберег я тебя: в этом вижу свою главную вину перед тобой. И ничем ее не искупишь теперь. Так она со мной до конца и останется. Прости меня.

Николай БОРОДА

Комментарии закрыты.