Пятница | 15 Декабрь 2017

ПРИРОДА КАК ЕСТЬ

03 Апр 2014 | Рубрика: Культура

132013_8ПРИРОДА КАК ЕСТЬ

О братьях-фотографах дикой природы Игоре и Николае Шпиленках написано немало. Наши брянские знаменитости известны во всем мире, их фотографии уже не один десяток лет считают за честь разместить ведущие журналы, рассказывающие о дикой природе во всей ее удивительной красоте, включая Smithsonian, National Wildlife, ГЕО и BBC Wildlife. И все равно братья Шпиленки остаются для многих загадкой…

В минувшую пятницу, 21 марта, в Городском выставочном зале Брянска на бульваре Гагарина, сразу за
центральной площадью Ленина, открылась уникальная авторская выставка фотографов-натуралистов. В трех залах представлены около ста уникальных «метровых» фотографий: приготовившиеся к «мужскому разговору» две русские выхухоли, «закусывающие» ужом птенцы исчезающего черного аиста, едва вылупившийся комар и многие другие.

132013_9Выставка будет работать до 17 апреля, здесь можно посмотреть на дикую природу, найдется и о чем задуматься — каждая фотография буквально притягивает: увидеть подобное в дикой природе, а тем более запечатлеть самостоятельно практически невозможно. Для этого нужно быть, как минимум, Шпиленком. Думать, как Шпиленок, видеть окружающий мир, как Шпиленок и, конечно же, мастерски владеть фотокамерой, как Шпиленок. С одним из них, Игорем Петровичем, перед открытием экспозиции пообщался наш корреспондент.

132013_10Лучше нет плохой погоды

— Вы уже не один десяток лет фотографируете дикую природу. Глаз у Вас точно не «замылился»: все желающие могут видеть ваши новые фотографии, постоянно появляющиеся на личном сайте и в «Живом журнале». Но, признайтесь, неужели совсем не надоело?
— Интерес не пропадает. Вспоминаю себя в 35-летнем возрасте: как тогда, так и сейчас не могу ночевать дома, когда начинается весна. Беру палатку и отправляюсь в лес. Больше всего люблю фотографировать весной. Природа просыпается, тетерева начинают токовать, птицы вьют гнезда. Наиболее романтичное и интересное время для фотографирования.
132013_11— И не пугает, что в лесу еще грязь по колено и слякоть?
— Это в городе грязно, а в лесу все по-другому, выглядит все вполне красиво. Да и у природы не бывает плохой погоды. Кроме того, плохая погода наиболее подходит для съемки. Это удивительное переходное состояние погоды. Снимки, которые сделаны в солнечную погоду, скучные. Совсем не то, когда снимаешь в сумерках. Сумеречное освещение — самое волшебное, когда глаз не видит, а современные камеры видят. Я никогда не снимаю днем. Снимаю сразу после рассвета, ночью или когда пасмурно.
— Вы много времени проводите на Камчатке. Где получаются наиболее удачные снимки: там, вдали от дома — глухой деревни Чухраи в Суземском районе, или все-таки на Брянщине? Как известно, немало Ваших удивительных по своему сюжету и экспозиции фотографий сделаны были как раз в заповеднике «Брянский лес», первым директором которого Вы когда-то были.
132013_12— И на Камчатке можно снять интересно, и в «Брянском лесу» тоже. Мой брат Николай сначала ездил по разным странам, выполняя задания редакций журналов, а потом решил, что будет снимать в радиусе 50 километров от дома, затем – десяти километров. Спустя несколько лет он стал снимать в радиусе всего одного километра от дома. Еще позже, поднимаясь все выше по профессиональной лестнице, он начал снимать и вовсе в радиусе ста метров от дома. Затем сосредоточился на пруду у дома. Поверьте, у него не было недостатка в сюжетах.
Кто открыт красоте, тот всюду ее найдет. Кто меня знает, тот ненавидит ездить со мной на машине, потому что я постоянно выскакиваю и что-то снимаю. Мне хочется снять то и другое. Красоту можно увидеть и в маленьком листочке, и в огромном звездном небе – это просто разные масштабы красоты.
Мне приходится работать в разных регионах. На Камчатке красота драматична, там ландшафты меняются прямо на глазах. У меня на глазах в Долине гейзеров сошел сель, каньон превратился в озеро. Прошло три года, и Долина гейзеров опять изменилась. Не раз и не два видел, как извергаются вулканы, вследствие чего на сотни лет меняется их высота. На Камчатке постоянно все меняется.
132013_13У нас все по-другому, природа как будто замерла. Здесь красота лирическая, и мне с ней интереснее работать, как и брату Николаю. Казалось бы, обыкновенней комар, который всем надоел, всех кусает. Но Николай смог проследить в замечательных фотографиях всю его насыщенную событиями короткую жизнь – от вылупливания из яйца до того, как он впервые кусает человека. Пусть молодые фотографы не переживают, что до них уже все сфотографировали.

Добродетель фотографа-натуралиста

— Тогда банальный, но неминуемый вопрос: как Вы находите сюжеты для своих фотографий?
— Спонтанно. Идешь и сканируешь. Запоминаешь, что хотел бы сфотографировать. Что-то успеваешь снять, но чаще — не успеваешь. Слишком мало времени бывает.
— Сколько уходит обычно времени, чтобы получился гарантированно замечательный кадр — наверное, не один час?
— Час или даже несколько — это слишком «дешевая» цена. Мой персональный рекорд — четыре дня беспрерывного сидения в сырой яме на Камчатке в ожидании росомахи. Насквозь тогда промок. Но я дождался, снял росомаху.
Самая большая добродетель фотографа дикой природы — терпение. Когда я фотографировал еще 25 лет назад черных аистов, то тоже жил несколько дней на высоте 25 метров на дереве. Слез бы — спугнул бы птиц, не дождался.
— Какая для Вас самая дорогая фотография?
— Не знаю, какую выделить из них. Фотографии, как дети. Не спрашивайте. Вряд ли я сознаюсь. Но, наверное, любимая та, над которой работаешь в данный момент.
— Хорошо, как Вы относитесь к тому, чем занимаетесь?
— Отношение разным бывает. Часто ты снимаешь, чтобы привлечь общественное внимание, часто, чтобы помочь конкретному животному выжить, а еще чаще, чтобы изменить мир к лучшему. Люди, видя эти фотографии, понимают, для чего необходимо создавать заповедники и охранять диких животных. Когда видишь, что люди проникаются природой, то и у тебя появляются силы делать все новые и новые фотографии. Тогда и долгое сидение не кажется каким-то страшным испытанием.

Медведя не приметил

132013_14— Всегда ли неприветливая Камчатка была к Вам благосклонна?
— Хороший вопрос. Экстремальных ситуаций на Камчатке случается за год больше, нежели за всю жизнь может произойти в брянском лесу. Климат там суровый. Не случайно показатель смертности среди сотрудников Кроноцкого биосферного заповедника — самый высокий в заповедной системе. Среди лета там может наступить зима, и если ты к ней не готов, то…
Могут и медведи напасть. Лично у меня только 2007 год обошелся без такой встречи. Раз в год обязательно погоняет меня медведь. Последний раз, когда мне реально грозила смертельная опасность, дело было так. Я подкрадывался к оленю, идя по высокой траве, только рога его и были видны. Вдруг чувствую, что на что-то мягкое наступил. Через мгновение мягкий бугорок вырос в… огромного медведя — мишка с ревом встал в полный рост на задние лапы. К счастью, он не стал сразу лапой махать, а отскочил.
— Но он же понял, наверное, что перед ним уважаемый всем миром натуралистов Игорь Шпиленок, и есть Вас сразу просто нельзя?
— Ну, да. Только меня, скорее, спасло то, что медведи близоруки, и на таком расстоянии мой мишка просто не смог понять, кто я и что собой представляю. Он сам опешил, поэтому и отскочил, но быстро понял, кто слабее, поэтому сразу прыгнул на меня. Сам не знаю, как я успел выстрелить в него сигнальной ракетой (ружья в Кроноцком заповеднике запрещены).
Медведь уже успел набрать скорость для прыжка, сбил меня с ног, из-за чего я отлетел в сторону на несколько метров. К счастью, выстрел все-таки испугал животное — это меня и спасло.
Бывает, в снежную лавину угодишь. А был случай, когда я шел обычным для туристов маршрутом до Долины гейзеров — напрямую там всего 14 километров. Думал, дойду часа за три. Когда я шел туда, под ногами был плотный снег. Назад шел ровно сутки. Снег оказался рыхлым. Все вещи почти выкинул, почти всю одежду оставил. Последние метры уже полз по снегу. Зимой организм значительно быстрее теряет силы. Но я все-таки добрался.
Еще одна опасность — частые штормы на пресноводных озерах Камчатки: Кроноцком и особенно Курильском, которое известно своими сильными ветрами.
— Но Вы приключения себе и рядом с домом находите: многие информационные Интернет-сайты сообщали, как Вы на японском джипе провалились под лед на озере в окрестностях Чухраев, чудом потом выбрались на берег.
— Да, приходится «организовывать» приключения и рядом с домом.

Ревность и дети

— Жена Ваша – американка, не скучает она в Чухраях? Все-таки это настоящая глубинка, находящаяся далеко от цивилизации.
— Когда она в Чухраях, то скучает по Америке. Но когда приезжает в Америку и планирует быть там недели две, то очень быстро меняет билеты: больше недели не выдерживает и возвращается в Чухраи. Кстати, у нас там есть все блага цивилизации.
— То есть клозета типа «сортир» у Вас нет?
— У нас все там есть. В соседних Трубчевске и Суземке полно строительных магазинов. Поэтому сейчас все можно обустроить.
— Просто Вы творческий человек, возможно, не совсем умеете мастерить что-то руками…
— Все нормально у меня работает, как нужно.
— Как Ваши близкие относятся к дальним отлучкам?
— По-разному относятся. Когда на месяцы уезжаешь, то надо заранее жену готовить к этому. Хотя к жизни в России она уже полностью адаптировалась.
— Лора совсем не ревнует Вас к работе?
— Вопрос, конечно, такой! Я просто стараюсь не давать других поводов для ревности. Но Лора часто со мной ездит в экспедиции. Она значительную часть пути проделала во время экспедиции по Южной Сибири, не один раз была со мной по Камчатке.
— А Ваши сыновья?
— У них школа. Это сдерживает Лору, она вынуждена оставаться дома.
— Сыновья тянутся за Вами? Фотографируют?
— Да, они занимаются фотографией. Но не знаю, во что это выльется — в хобби или во что-то более серьезное. Но дети от первого брака работают в сфере охраны природы, в том числе и в области фотографирования дикой природы. Так, Петя занял первое место на профессиональном конкурсе «Золотая черепаха».

Протестные настроения

— Игорь Петрович, не боитесь, что бездушные «фотоловушки», устанавливаемые сейчас во всех заповедниках, оставят Вас не у дел?
— Фотоловушки — это замечательно. Они позволяют больше узнать о диких животных. Только с появлением фотоловушек сотрудники Саяно-Шушенского заповедника узнали, что у них обитает манул. А мы в «Брянском лесу» узнали, кто ходит в гости к барсуку: оказалось, что на барсучье поселение приходят куницы, лоси, олени.
— И охотники?
— Нет, ни разу охотники не были сняты в центре заповедника. Хотя фотоловушки могут снимать всех теплокровных животных, в том числе и браконьеров. Именно поэтому фотоловушки установлены и на въездах в заповедник. Ловушки не оставят меня без работы, так как они несовершенны, они не обладают теми техническими характеристиками, которые есть у современных фотокамер, и не могут снять так, как человек, хотя и снимают все подряд.
— Высокопоставленные охотники часто встречаются в заповеднике «Брянский лес»?
— Наш заповедник уже не один десяток лет считается одной из лучших природоохранных зон. Да, оружие изымается, но в основном в буферной зоне заповедника, на подходах к нему. До десятка в год отлавливаем охотников, но подчеркну: именно в буферной зоне.
— Простаки из народа вряд ли обладают такой наглостью, чтобы так лезть на рожон?
— Нет, Вы знаете, чаще такое «робингудство» чистой воды исходит как раз со стороны простых местных жителей. Своеобразные протестные настроения: они хорошо знают здешние места, поэтому считают, что неуловимы, заодно стремятся убить представителей дикой фауны назло всем, просто так.
— Расскажите тогда, зачем нужен создаваемый сейчас вокруг заповедника «Брянский лес» огромный национальный парк «Придеснянский»? Против него уже ожесточенно выступают представители охотничьего сообщества, утверждающие, что парк лишит их последней возможности что-либо подстрелить.
— Почему не хватает заповедника на данный момент? Он был создан 27 лет назад. За это время было немало сделано, есть определенные успехи. Действуют два больших проекта, которые привлекают общественное внимание. Первый направлен на восстановление популяции зубров, которые в дикой природе в России, в отличие от Белоруссии, Украины или Прибалтики, уже давно не обитают.
Проект начал действовать в Орловской области. Два других ядра – в Калужской и Брянской областях. Но калужские и орловские зубры уже соединились в одно целое, там более трехсот особей. Мы расположены географически дальше, у нас зубров всего около тридцати. Плюс они постоянно выходят за пределы заповедника, где встречаются с браконьерами. Прошлым летом был такой резонансный случай, когда браконьеры убили зубра. Чтобы проект состоялся, был успешным в масштабах России, надо создать вокруг заповедника территорию с природоохранным статусом.
Эта идея озвучивалась несколько раз. У национального парка другая задача: в отличие от заповедника, который преследует своей целью охрану природы, пропаганду доброго отношения к дикой природе, национальный парк призван сохранять ландшафт: здесь запрещены вырубки и мелиорация. Но сбор грибов и ягод разрешен, рыбная ловля регулируется. Это менее жесткая форма охраны природы, которая бы позволила гармонизировать ситуацию. Ведь то, что мы сейчас видим, ужасает. Территория вокруг заповедника превращена в выжженную экологическую пустыню.
И еще. Создание национального парка «Придеснянский» — часть плана, подписанного Владимиром Путиным, поручения Правительства по созданию особо охраняемых природных зон.
Я мог бы долго в этой связи рассказывать о медведе, ситуация с которым у нас очень стабильна. Однако только медведи выходят за границы заповедника, как они подвергаются опасности — попадают под выстрелы. Но развитие экологического туризма в рамках национального парка позволило бы нормализовать ситуацию. Немногие из нас могут похвастаться, что видели вблизи лося или оленя. В то же время за рубежом такие парки в порядке вещей, и многие люди там имеют возможность увидеть диких животных в естественной для них среде обитания.
Но у нас идет хорошо организованный протест со стороны определенной группы людей, представителей охотничьего сообщества. Кстати, охотников в нашем обществе, в зависимости от региона, не так уж много — от 1 до 1,5 процента. Любителей живой дикой природы значительно больше.
— Почему все-таки охотники возмущаются?
— Вокруг заповедника находится несколько частных охотхозяйств. Люди, которые там успешно охотятся, пользуясь близостью к заповеднику, потеряют такую возможность с возникновением национального парка.
— Не боитесь расправы: охотники — люди вполне конкретные?
— Поверьте, когда создавался заповедник, ситуация в этом плане была куда серьезнее. Но ничего, жив остался. И сейчас все нормально будет.

И снова в путь

— Как фотограф-натуралист в чем Вы видите свое главное предназначение?
— Для чего мы снимаем дикую природу? Что мы хотим сказать, когда делаем такие снимки? Мне кажется, что моя миссия, сверхзадача — изменить отношение к тому, что снимаю. Чтобы равнодушные к дикой природе люди стали моими союзниками, а союзники более деятельными в плане охраны природы. Сейчас появилось слишком много энергичных, а иногда сверхэнергичных людей, которые решают свои коммерческие интересы за счет дикой природы. И такие выставки, как эти, должны помочь их остановить.
— Вы известны своей непоседливостью. Надолго в этот раз на Брянщине?
— В конце апреля уеду на Камчатку. До зимы. Туда традиционно поеду на машине вдоль южной границы России с Казахстаном, Монголией и Китаем, а обратно, до «Брянского леса», только через год. И как только представится возможность, сразу сверну на север и поеду через Урал, Русский Север, Кольский полуостров — крюк будет большой, но моя задача — не прямым путем проехать, а как можно подробнее рассказать о заповедниках России.

Андрей КОВАЛЕВ
Фото автора и братьев Шпиленок

Обсуждение закрыто.