Пятница | 24 Ноябрь 2017

Помню эти дни (окончание)

25 Сен 2013 | Рубрика: Страницы истории

Окончание. / Начало см. в №38 от 18 сентября 2013 г. (перейти)

В.Я. Алексеенко с внучкой и правнукомШкола и улица

Владимир Алексеенко пошел в школу восьмилетним мальчишкой в 1942 году. Это был единственный в истории Клинцов случай, когда первоклассники 1 сентября слушали не советский, а немецкий гимн. В первый год оккупации немцы думали о новых победах, было не до школ, а через год, укрепившись, решили обратить внимание на образование.

— Наша школа располагалась в здании военкомата, — рассказывает Владимир Яковлевич. — В первый класс набрали около двадцати детей, старшеклассников вообще не было. Не помню, чтобы в школу приходили немцы или полицаи. Так я проучился целый год. После освобождения города я пошел в пятую среднюю школу.
Вот, наверное, самый характерный рассказ о жизни в оккупации:
— Хозяйственная часть фашистских войск располагалась около нынешней территории автоколонны №1305. Там держали лошадей, мне даже удалось один раз прокатиться на спине тяжеловоза-битюга. Лошади немецкой породы сильные, никогда больше не видел таких. Поить их гоняли к колонке по улице Багинской, там было сделано специальное деревянное корыто. Мы, дети, жившие по соседству, бегали туда. Нас научили обращаться к солдатам по-немецки: «Вир мир бонбон» («Дай мне конфету»). Случалось, что пожилые немецкие солдаты угощали нас, но был один, хорошо помню его лицо, упитанный, рыжий, рукой поманит меня: «Ком, ком», мол, полез в карман за конфетой, а сам как врежет мне с размаху под зад сапогом.

Солдаты были разные, злые и идейные были в карательных отрядах, а среди хозяйственников нестроевой части преобладали подневольные люди. В октябре 1942 года родилась моя сестра, мать выходила с ней гулять. Немецкий солдат Кембе (выглядел он старше моего отца) говорил: «Киндер — гут» и показывал семь пальцев: «Зибен киндер», мол, у него в Германии осталось семеро детей, всегда подходил и угощал чем-нибудь. Но немцы умели нагонять страх, и их все боялись.

В устах захватчиков вместо «идем на Восток» все чаще стало звучать «идем на Запад». Основные силы немецкой армии в начале сентября покинули Клинцы. В городе остались факельщики, которые ездили по пустым улицам на мотоциклах и поджигали все, что могло загореться. Клубы дыма и языки пламени вырывались из окон Дома Советов, была уничтожена первая школа, горели клубы, фабрики, магазины.

Отчетливее всего Владимиру Алексеенко запомнились дни немецкого отступления:
— Впереди на люльке торчит пулемет, мотоциклист с двумя солдатами-факельщиками сзади. Ехали они по Комсомольской улице, это была та самая «троица», что зажгла сначала мебельную фабрику по улице Декабристов, затем швейную, школу Короленко, шпагатную фабрику, затем мясокомбинат и совхоз. Фашисты отступали со стороны района Почетухи по дороге на Ущерпье, и эти, сделав свое дело, помчались догонять основные части.

Запомнились дни безвластия, когда грабили склады. С Зубовской фабрики несли крахмал и муку, которые завезли туда немцы. В районе монастыря был зерносклад, тащили мешки и оттуда. Эти дни безвластия, когда фашисты уже оставили город, а наши войска еще не пришли, мне помогли худо-бедно учиться первые годы после войны. Бумаги не было вообще, писали на полях газет, один учебник был на десять человек.

Когда немецкие факельщики запалили шпагатную фабрику и помчались дальше, я вместе с другими мальчишками побежал туда. В довоенное время здесь производили бумажный шпагат, который делался из сырья в виде тяжелых рулонов технической грубой бумаги. На тетрадях, кустарно изготовленных из этой желтой твердой бумаги, я делал классные и домашние работы.

Страницы: 1 2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.